Вождение у меня занимало ежедневно три часа. Ездил я уже исключительно по городу.
По возвращении ужинал, занимался своими растениями и после того, как maman ложилась спать, медитацией.
Едва удалось пару раз вырваться с Альбиной сходить в кино, а затем в кафе. Как я понял, в кино Альбина меня вытаскивала, в основном, из-за того, чтобы продемонстрировать своего кавалера, то есть, меня, перед то ли знакомыми, то ли подругами, которых мы постоянно встречали то возле касс, то в фойе, то в зрительном зале.
Во время походов в кафе мы почему-то никого из знакомых, кроме разве что директора химзавода, не встречали. Впрочем, ходили мы (инициатором был, конечно, я) исключительно в кафе «Театральное»: там и готовили неплохо, и недорого было, да и потанцевать при желании тоже можно (всего трёшку бармену и он включал магнитофон на весь вечер).
С директором завода Вострецовым Николаем Васильевичем мы столкнулись в наш первый совместный выход, после просмотра кинофильма «Бездна» в кинотеатре «Октябрь».
Оба они — и Николай Васильевич, и Альбина — на секунду замерли, столкнувшись друг с другом в зале, и тут же расслабились после того, как я помахал рукой директору. Николай Васильевич кивнул мне, но подходить не стал. Он тоже был с дамой, и дама была совсем не его жена Валентина Викторовна.
После того, как я сделал заказ, он, поймав мой взгляд, едва заметно кивнул мне в сторону фойе, приглашая на разговор. Я извинился перед Алькой (она сердито поджала губы) и вышел вслед за ним.
Мы обменялись рукопожатиями.
— Как жизнь, студент? — весело поинтересовался он.
— Нормально, школу заканчиваю, — ответил я. — Хату обживаю. Вон, — я кивнул в сторону Альки, — невесту выхаживаю, в город вывожу, развлекаю, так сказать.
Я поймал себя на мысли, что действительно стал воспринимать Альбину, как будущую жену. И при этом ни она, ни maman не возражали.
— Ого! — восхитился директор. — Весьма ответственное заявление.
И вполголоса поинтересовался:
— Деньги есть? Может, чем-то помочь?
Я улыбнулся:
— Есть.
И тут же придумал:
— Можно матери Почетную грамоту выдать, а?
— Запросто, — согласился директор. — К 8-му марта сделаем!
Мы поговорили еще с минуты три и разошлись, довольные встречей. А я задумался. Как же, сказал, что обживаю квартиру, а нормальной мебелью до сих пор не обзавелся!
Однако этот вопрос пришлось отложить до начала февраля, пока я не обзавёлся водительскими правами. А если быть честным, пока у меня не закончилось обучение с вождением. Уж очень оно занимало много времени.
С мебелью мне помогла директриса ЦУМа Зинаида Михайловна. Правда, взамен она попросила помочь её подруге.
— Со здоровьем у неё вроде всё нормально, — рассказала она. — Но вот насчет помолодеть… Ты ведь поможешь, Антон?
— Давайте встретимся, подумаем, — уклончиво ответил я. — Зинаида Михайловна, тут же всякое может быть. Я ж её не видел. И опять, вы ей озвучивали сумму?
Зинаида Михайловна медленно кивнула и вполголоса сообщила:
— Ты знаешь, чья это жена? Директора «Металлита»!
Завод «Металлит» считался одним из градообразующих предприятий в регионе, половина продукции в качестве сырья уходила в оборонку на всякие радио— и приборные заводы, половина продукции поставлялась за границу, причем не в страны СЭВ, а в капстраны. Устроиться на работу туда, даже простым работягой, считалось невероятной удачей.
— А насчет мебели не беспокойся. Румынскую стенку я тебе сделаю через пару дней. Полный гарнитур, включая стенку, мягкую мебель, прихожую будет стоить 4500 рублей.
Я присвистнул и почесал затылок.
— Не свисти, денег не будет, — засмеялась Зинаида Михайловна. — Самый простой вариант стенка в зал 800 рублей. Включает в себя 5 шкафов: 2 одёжных, книжный, зеркальный посудный, секретер.
Я выбрал самый простой вариант. Насчет этой жены директора «Металлита» мы договорились встретиться через неделю.
Однако стоило мне позвонить через день по поводу мебельного гарнитура, как Зинаида Михайловна обозначила:
— Приезжай в среду, 5 февраля после обеда. Тонечка будет ждать тебя в 15.00.
Следующий день после того, как я получил из рук Дениса водительское удостоверение, выдался солнечным и морозным.
Отсидев уроки (даже химия с её Молекулой мне не испортила настроение), я с Мишкой и Андреем в великолепном расположении духа вышел из школы. В отличие от меня у моих друзей настрой был насквозь декадентский, то есть упаднический.
В целях поднятия боевого духа я пообещал проспонсировать приобретение пирожков в «Тошниловке № 7». Андрюха вяло улыбнулся. А Мишка вдруг сообщил:
— Тебе Хляпик привет передаёт. Сказал, что его братик Родион явку с повинной написал. Теперь в КПЗ сидит.
— В смысле, привет? — не понял я.
— В смысле, спасибо сказал, — пояснил Мишка. — Без всяких смыслов. Доволен он. Жизни спокойной радуется.
— Понятно!
Однако пирожками я угостить друзей не смог. Не судьба. У калитки школы стоял, переминаясь с ноги на ногу, в коротком драповом пальто и черной шапке из стриженого кролика товарищ Устинов. Мои друзья его узнали и приуныли.
— Я сейчас, — сказал я им. — Подождите. Две минуты.
