— Вы куда? — грозно поинтересовалась она. — Банкет не закончился. Вдруг кого провожать придется?
— Нин Терентевна! — вдруг вылезла Ленка. — А вы знаете. Что у нас в Химике самый настоящий Герой Советского Союза живёт?
Лавруха замерла. Вообще-то она достаточно щепетильно относилась к ветеранам. Немудрено: у неё отец воевал и где-то сгинул под Ржевом. Сама она встретила войну в детском возрасте, в своё время даже на заводе болванки для снарядов точила зимой 1941—1942 года, подставив под ноги ящик.
— Кто? — спросила она.
— Дед Пахом, сосед мой бывший, — ответил я. — Капитан первого ранга, командир подводной лодки, Герой Советского Союза.
— И вы сейчас идёте его поздравлять? — уточнила она.
— Ну, его ведь на концерт не пригласили, — скривился я.
— Не юродствуй, Ковалёв, — бросила Лавруха. — Здесь собрали ветеранов предприятия, наших шефов. Подожди!
Она зашла в клуб.
— Будем ждать? — Андрюха посмотрел на меня, на Мишку. Перевёл взгляд на Ленку.
— Я домой пойду! — он махнул рукой. — Пока, до понедельника.
Как только он ушел, пришла Лавруха, которая принесла красивый подарочный бумажный пакет на веревочках, протянула Ленке, наверное, самой ответственной из нас:
— Держите! Вручите от имени школы. И бутылку водки туда не забудьте положить!
Она пригрозила мне с Мишкой, дескать, знаю вас, алкашей малолетних. Мишка подумал обидеться на это или нет? Видимо, решил, что не стоит.
Дед Пахом оказался дома. Тети Клавы не было. Мы вручили ему гвоздики, пакет. Он растерялся, почесал затылок, поблагодарил нас.
— Спасибо, ребятушки! Первый раз за пятнадцать лет меня так…
В его глазах блеснули слезинки. Он отвернулся, смахнул их рукавом, высморкался. Снова повернулся к нам лицом, улыбнулся, посмотрел в сторону кухни и предложил, щелкнув по горлу:
— Может, по чуть-чуть? Символически? За Победу?
Может, мы с Мишкой и согласились бы. Но тут влезла Ленка. Она ухватила меня за рукав:
— Нет, мы спешим, дядя Пахом…
Действительно, дед Пахом на деда уже совсем не походил. Даже седина в волосах пропала, как, впрочем, и лысина. Голову деда украшала пышная густая черная шевелюра кучерявистых волос.
Мишка направился домой, а мы с Ленкой на автобус.
— Что завтра будешь делать? — спросила Ленка. Нам повезло сесть рядом друг с другом.
— На дачу поеду, — ответил я. — Дела садово-огородные, понимаешь ли… Кусты всякие, бурьяны…
— С невестой поедешь? — попыталась съехидничать Ленка.
— Не, Ленусь, — я отрицательно мотнул головой. — Невесты — народ такой. Ленивый. На огороде копать грядки не заставишь, а уж жуков колорадских собирать…
— Какие сейчас жуки? — возмутилась моими тирадами Ленка. — Я с тобой серьезно говорю!
— Пока майские, — ответил я. — Учебно-тренировочные. Колорадские позже будут.
Ленка замолчала. Я приобнял её. Она тут же прижалась ко мне.
— С мамой поеду, — проговорил я вполголоса. — С мамочкой. Вдвоем.
С моей стороны это был конспиративно-тактический ход. Я обнимал Ленку, а сам искоса наблюдал за группой «товарищей» в количестве пяти человек моего возраста типично шпанистого вида: зауженные в бедрах, расклешенные внизу брюки, кепочки «под блатного». Один был в морской темно-синей тельняшке и пиджаке, другой в футболке и спортивке… Всё бы ничего, мало ли шпаны тусуется в поселке. В любом случае меня знали и драться бы не полезли. Но это были не местные, не знакомые мне ребята, хотя и моего возраста. Я их раньше не видел. А с другой стороны, они шли за нами от самого клуба, потом до остановки, а потом вместе с нами влезли в «пятёрку». Только, если мы с Ленкой сели впереди салона, ближе к водителю, то эти встали на «кругу» автобуса-«гармошки». Причем, трое вызывающе залезли и уселись на поручни. Замечания им никто из пассажиров не сделал, побоялись. Эта пятерка все время, пока мы ехали, косилась на нас.
Я уже решил, что выйду вслед за Ленкой, если они тоже выйдут на «Космонавтов», где всё время выходила она.
Нет, Ленка чмокнула меня в щеку, вышла на своей остановке, а эти поехали дальше, со мной. Один из них, мелкий, спрыгнул с поручней, подошел ко мне и сел рядом, развязно закинув ногу на ногу.
— Ты с какого района? — презрительно скривив губы, поинтересовался он.
— Тебе какая разница, шпиндель? — осклабился я. Такого ответа он явно не ожидал и ошеломленно молчал, не зная, что сказать в ответ.
— Тебя кто послал? — продолжал допрос я. — У тебя плотник есть знакомый?
— Зачем? — вопрос вверг его еще в большее недоумение.
— Гроб тебе получше сделать! — я ухватил его за ворот, притянул его к себе поближе и зашептал прямо в ухо. — Я тебя сейчас прямо тут убивать буду. Мееедленно…
Он вырвался. Впрочем, я его почти не держал. Вскочил на ноги, выкрикнул:
— Мы знаем, где ты живешь!
И устремился к своим. Такого отпора с моей стороны его подельники явно не ожидали. Они сгрудились, стали обсуждать, периодически тыкая в меня пальцем. Но благо салон автобуса всё-таки был с пассажирами, поэтому дальше приставать ко мне или выяснять со мной отношения они не рискнули.
— Мальчик, может, милицию вызвать? — предложила мне крупная тетка лет сорока.
