— Да, к водителю подойти надо, — подхватила какая-то бабка. — Пусть по рации милицию вызовут! А ты езжай до конечной! Там пост есть.
— Спасибо, — поблагодарил я и сочинил на ходу. — Ребята шутят, у них скоро спектакль в молодежном театре, они на репетицию едут.
— Вот артисты-то! — тут же выдала бабка. — А с виду шпана шпаной!
— У них роли такие!
Следующая остановка была моя. Я устремился к двери, знаком показав им, что мол, выхожу, пошли вместе, дескать!
Всё-таки их, действительно, интересовала моя скромная персона. Мы отошли от остановки подальше. Я сознательно выбрал место, где ходит поменьше народу. Они шли, как привязанные, за мной. За ними шел еще кто-то, более взрослый, чем я и они. Но он держался подальше и старался не попадаться мне на глаза. Я не успел его, как следует, рассмотреть. Я резко развернулся и пошел им навстречу. Они замерли.
— Ну, — сказал я. — Сами расскажете, кто вас послал, или мне вас сначала надо помучить?
Конструкт паралича и они дружно повалились, как кегли. Я наклонился к ближнему:
— Кто вас послал? Говори или останешься на всю жизнь инвалидом!
— Я не знаю, — чуть не плача, ответил он.
— А кто знает?
— Сэм знает! Он договаривался.
— Кто из вас Сэм? — на пацана даже конструкта подчинения или правды накладывать не надо было.
— В тельняшке…
Я подошел к парню в тельняшке и пиджаке, присел рядом с ним:
— Ну? Кто вас послал?
— Да пошёл ты!
— Ты хочешь остаться инвалидом, Сэм? — удивился я. — Будешь в коляске кататься… Тебе понравится. А вот они сейчас уйдут.
Я выпустил в остальных пацанов конструкты отмены и рявкнул:
— Кыш отсюда!
И вдогонку кинул им заклятья поноса. Исключительно в оздоровительных целях — кишечник прочистить, пищеварительный тракт, так сказать.
Сэм посмотрел им вслед и с тоской буркнул:
— Если скажу, отпустишь?
— Без проблем, — я развел руками и добавил, подпустив в голос грозного хрипа. — Между нами крови нет. Пока.
Сэма моя фраза проняла. Он побледнел. Лоб мгновенно покрылся испариной. Он тихо прошептал:
— Толик Собачкин по кличке Барбос. Громила. Он под Гришей Фартовым ходит.
И тут же в ужасе заорал, пытаясь подняться и отползти:
— Вот он! Он идёт сюда!
Я вскочил, развернулся. К нам быстро приближался здоровяк в куртке от спортивного костюма и джинсах. В руке он крутил нож-выкидуху.
— Уходи! — скомандовал я Сэму, кидая в него конструкт отмены, и вставая в самбистскую стойку.
— Бросишь нож сам, — сообщил я. — Я тебе не воткну его в задницу.
Барбос осклабился:
— Борзеешь, пацан!
Обманчиво лениво вкруговую махнул правой рукой, в которой держал нож. Я её перехватил. Но в это время он нанес мне прямой удар левой в печень.
Он не знал про «каменную кожу». Это, во-первых. А, во-вторых, я успел прокачать «живую» силу в руки, в результате чего он просто отлетел метра на два, даже не успев нанести мне этот самый удар левой в печень.
Нож он не выпустил. Я подошел к нему, встал ногой ему на кисть правой, крутанул. Барбос взревел от боли и злости, выпустил нож и попытался вскочить. Я тут же ударил его кулаком в солнечное сплетение, подпитав удар силой. Его скрючило. Я подобрал нож, покрутил его, и воткнул ему в ягодицу. Неглубоко, конечно, но чтоб было обидно. Он взвыл. Я ударил его по щеке — чтоб было еще обиднее.
— Сука! — он опять попытался меня ударить. На этот раз по «колхозному», размашисто, боковым справа, затем так же, но слева. От первого удара я легко уклонился, присев. Легко поймал его левую руку, завернул за спину, потянул вверх. Он опять взвыл, вставая на цыпочки. Я вытянул у него из ягодицы нож, бросил на траву (надо будет потом забрать с собой, на нем же его кровь!).
— Ну, и зачем? — поинтересовался я.
— Отпусти, гад! — потребовал Барбос.
— Зачем ты натравил на меня этих пацанчиков? — я опять потянул его заломленную руку вверх, вынуждая его топтаться на цыпочках. — Руку тебе сломать что ли?
— Хватит, парень! — окрикнул меня непонятный мужик, стоявший чуть в стороне. Он всю эту нашу схватку стоял, спокойно наблюдал и курил. Я поначалу его посчитал за товарища Барбоса и на всякий случай краем глаза посматривал за ним.
— Отпусти его!
Мужик подошел к нам, вытащил из-за пояса наручники.
— Машина уже едет.
— Нифига себе, — пожал я плечами.
Мужик легко перехватил руку Барбоса, подбил его под колени так, что он упал, завернул обе руки за спину, надел наручники.
— А ты иди домой, — посоветовал он мне.
— А где машина? — спросил я. — Эта что ли?
— Где?
Мужик на минуту отвернулся, я успел подобрать нож, сунув его в широкий рукав пиджака.
— Устинову привет! — бросил я напоследок. Мужик скривился, как будто сожрал лимон. А мне сразу стало хорошо и весело.
В деревню мы рванули аж в семь утра. В половину седьмого я побежал за машиной в гараж, через полчаса подъехал к дому. Из вещей у нас были только сумка с продуктами да два ящика пива «Жигулевское», которые я приготовил в качестве подарков.
