Он говорил ей о пройденном ими периоде, о любви, которая всегда жила и, возможно, еще не угасла в его душе, о его прошлом желании быть вместе еще долгие, долгие годы. Но внезапно наступил перелом, и он совершенно растерялся. Проклятый модельный контракт, от которого она отказалась ради него, дал ему ясно понять, какая на нем лежит ответственность. Что он мог сделать? Претензии Галь, ее борьба и вымученные уступки раздражали его, и заставляли еще больше колебаться. Увы, не было такой силы, которая остановила бы их катящийся в пропасть камень. Нет, он ни в коем случае не рад их расставанию, он даже глубоко переживает от того, что сейчас ему приходится высказывать ей такие вещи, но, на его взгляд, лучше так, чем если бы они мучительно тянули время.
В одном он может смело ей поклястся: любовь Лиат к нему стала для него абсолютной неожиданностью, неуместным сюрпризом. У него и мысли не возникло, что он завершит вчерашний вечер в ее объятиях! Просто когда он помчался к Лиат вчера, как одурелый, за ее дружеским советом, то ничего не соображал, и уж подавно – понятия не имел о том, что Лиат скрыто враждовала с Галь, и поэтому обошлась с ней так жестоко.
Галь слушала его исполненные горечи слова, и ее сердце разрывалось от боли. Все пережитое за последние недели стояло у нее перед глазами, вызывая невыносимые стыд и ужас. Услышать непосредственно от Шахара, во что превратились их отношения, что она, сознательно или нет, натворила, было похлеще драки с Лиат. Больше всего она вспоминала их цветочный луг и древние развалины. Какой же она была дурой! Не надо было тянуть Шахара с собой в кемпинг! Пускай бы он помучился один! В кемпинге и так было достаточно приятельниц, с которыми бы она разделила палатку.
– Почему ты не поговорил со мной раньше, когда мы могли еще все исправить? – спросила она погодя подавленным голосом.
– Потому, что я струсил, – честно признался парень. – Пойми меня правильно, Галь. Я сам не знал, на каком я свете, никак не мог разобраться в том, что происходило с нами. Я только видел твои муки, и поверь – страдал от этого не меньше.
"Что он знает о муках, этот негодяй?" – подумала девушка. – "Настоящие муки терпела я вчера под дождем, словно бездомная собака".
– Ты мог бы открыться мне хотя бы вчера утром, когда я была у тебя, – глухо обронила она. – Что тебе помешало это сделать, вместо того, чтоб бежать за советом к Лиат, которую я, по ошибке, считала своей подругой? Что? Баскетбол? – позволила она себе усмехнуться.
– Галь, я только что сказал тебе. Я побоялся. Ты думаешь, я не понимал, что побудило тебя навестить меня спозаранку? Разве я не видел всей твоей надежды, твоей страсти? Я не мог тогда же тебя ранить! Я не мог! Наоборот, я искал совета, как бы смягчить тебе удар.
Галь Лахав деланно рассмеялась и медленно разделась, демонстрируя Шахару свое точеное тело, покрытое пластырями и йодом. На ней, практически, не осталось ни одного живого места. Благо, то были только поверхностные ушибы, не переломы.
– Смягчить удар? – подразнила она его. – Ну, полюбуйся! Вот, до чего ты довел меня всеми своими колебаниями и своей жалостью! Если бы тебе действительно было меня жалко, то со мной все было бы в порядке.
Шахару стало жутко. Он еще многого не знал, но не мог поспорить с очевидным. Галь была избита из-за него! И избила ее Лиат! Он протянул к ней было руку, но девушка отпрянула.
– Ответь, чего тебе не хватало? – воскликнула она со слезой в голосе. – Моей верной любви, самоотдачи, теплого дома, в котором тебя принимали как родного? Или я плохо занималась с тобой любовью? Может, я вообще не была достойна тебя, «супермена»? Ответь! Я хочу понять, что во мне не так? Из-за чего ты меня бросил?
– Галь, что за глупость? – убедительно молвил Шахар, приложив к груди ладонь. – То, из-за чего мы расстаемся, не связанно с тем, какая ты. Ты и сама знаешь ответы на свои вопросы.
– Я знаю только то, что ты сам в последнее время не раз упрекал и ругал меня за мои лучшие качества, – отрезала она. – Тебе так было выгодно. И поэтому не стоит лицемерно убеждать меня сейчас, что я не права. Наихудшее свершилось! Ты хорошо знал, что делаешь, и ты этого добился. – Она немного помолчала, борясь с волнением, и добавила с ненавистью: – Ты изменил мне! Я все видела собственными глазами!
– Как?! – вскричал ошеломленный Шахар, привскочив с кресла.
– А вот как, – заявила девушка, и вкратце все ему рассказала, забыв о просьбе Даны Лев не разглашать этой истории.
Парень внимал ей с широко раскрытыми от потрясения глазами, в которых скапливалась влага, и ощущал себя полным ничтожеством, недостойным ничьей любви. Огромное чувство раскаянья захлестнуло его сердце. Он, который всегда все просчитывал так, чтобы не допустить ошибки, в данный момент расхлебывал последствия своего самого первого, трагического промаха. Ах, хоть бы ему провалиться сквозь землю! Молодому человеку и в голову не приходило, что он может расчитывать на прощение Галь. Самое худшее свершилось. Он мерзавец. Он и Лиат оба – мерзавцы.
