– Ты уж прости меня, Галь, но я должна тебе кое-что сказать на основе собственного опыта, – заговорила она, придвинувшись к девушке и обняв ее за поникшие плечи. – Я понимаю, насколько это больно и трудно, но иногда гораздо проще простить любимому случайный грех, совершаемый тысячами мужчин во всем мире, чем всю жизнь ощущать себя ничего не значащей для него вещицей. Когда мужчина – трудоголик, честолюбец, эгоист, то, поверь мне, больше его ни на что не хватает. Жизнь с таким человеком, дитя мое, полна нелегких компромиссов, фактически, пренебрежением самой собой как личностью. Да, ты можешь заставить себя терпеть, не возмущаться, и удерживать его таким способом. Но конца этому не будет. Рано или поздно, ты взорвешься и сама пошлешь такую жизнь к чертовой матери, потому, что твои жертвы, в конечном счете, не возместятся, а все твои желания и попранные чувства выйдут наружу. Ты не сможешь быть рабой такого человека! Кто угодно, но не ты! Я тебя знаю!
Галь вполуха внимала ей, и вспоминала, что где-то уже все это слышала, должно быть, от мамы. Но она была сейчас слишком убита горем, чтобы заглядывать в их с Шахаром возможное совместное будущее. Перед глазами ее стояло лишь одно дьявольское видение: поцелуй двух знакомых теней у парадного в вечерней тьме под струями ливня.
– Знаешь ли ты, что это значит: построить дом с таким мужчиной, да и то – за счет твоих уступок, а потом разрушить его? – продолжала педагог. – А представь, что у вас есть дети. Знаешь ли ты, что тебя ожидает тогда?
– Да, знаю, – кивнула Галь. – Моя мама прошла этот путь.
– Так вот, благодари Лиат за то, что она, пусть бесчестным способом, вовремя спасла тебя от этого пути! Все, что ни делается – к лучшему.
Девушка встала, заходила, разминаясь, по учительской, приблизилась к зеркалу, оглядела свои окровавленные ноздри, ключицы в синяках, расцарапанную кожу на руках и на шее, слипшиеся от пота волосы, и в уголке ее распухшего глаза сверкнула слеза. Дорогую же цену она заплатила за проклятую прописную истину! Жизнерадостная первая красавица школы, какой она была до сих пор, за двое суток превратилась в ободранную кошку, брошенную хозяином, вымокшую под дождем и одичавшую в смертельной драке с таким же хищным и противным зверем, утащившим у нее последний корм.
– Я хотела убить ее, – в ужасе прошептала она. – Я бы сделала это, если б нас не разняли.
– Разняли, и хорошо, что так! – с облегчением вымолвила Дана. – Она не стоит того, чтобы ты села из-за нее в тюрьму.
Галь продолжала с угрюмой пристальностью рассматривать свое отражение, словно пытаясь узнать в нем себя. Сейчас, когда ее эмоции немного улеглись, весь ужас ее нового положения стал явен ей до мелочей, какие даже выразить было страшно.
– И все равно, для меня все кончено, Дана, – сказала она. – Как я смогу теперь показываться в школе? Как объясню всем такой поворот событий? Кто из друзей останется рядом со мной, и как я их поделю между собой и моими бывшими… приятелями?
Ей пришлось сделать усилие, чтоб выговорить последнее слово, и при этом лицо ее искривила презрительная гримаса.
– Твои настоящие друзья останутся рядом с тобой, – ободрила ее Дана. – Все остальные – отпадут. Это закон. Таким образом, ты сама убедишься, кто есть кто. А что касается самого происшествия, то я попробую своей властью его замять, но и ты должна будешь мне в этом помочь.
– Как? – встревожено воскликнула девушка.
– Тебе придется успокоиться и доучиться с Лиат и Шахаром в одном классе до выпускного. Я надеюсь, что ты проявишь себя взрослым человеком и впредь не будешь провоцировать подобных инцидентов.
– Об этом не может быть и речи! – в ужасе вскричала Галь. – Я не стану терпеть присутствие этих двоих! Переведите меня в паралелльный класс.
– Как ты себе это представляешь? – строго спросила педагог.
– В виду особых обстоятельств! – умоляюще произнесла Галь. – Или выкиньте из класса эту парочку. Вообще, я не желаю одна отдуваться перед порядками школы за этот линч! Лиат виновата в нем точно в такой же мере, как и я. Это несправедливо! Почему я одна должна получать все шишки? Если мне придется гореть из-за нее в аду, то она там окажется вместе со мной! – прибавила она со злобой.
– Хватит! – рассердилась Дана. Она властно взяла Галь за локоть и притянула ее к себе. – Ты выходишь за всякие рамки! Никто в моем классе никого убивать не станет, и никого из него никуда не переведут. Я тебе пообещала, что заглажу этот случай, который, честно говоря, требует участия не только директора, но и полиции, и я слово свое сдержу. В твоей же реальной возможности, девочка моя, достойно пережить свою утрату, взять себя в руки, повзрослеть. Прими ваш разрыв с Шахаром так твое личное испытание на прочность, и постарайся пройти его с высоко поднятой головой.
– Какое еще испытание?! Да я не выдержу и дня! – запротестовала девушка.
– Выдержишь! – отрезала преподаватель. – Ты сильная, запомни это! Я буду рядом, обещаю.
