Утром, под впечатлением от своего сна, Галь, не успев умыться, нашла телефон агентства и быстро позвонила. После нескольких гудков, показавшихся горе-модели вечностью, ей ответил тот же монотонно-вежливый голос секретарши. Та не смогла вспомнить ее и перевела к другому представителю. Снова потянулись гудки, и с ними пытка ожидания. Наконец, прозвучало вкрадчивое мужское "алло".
Девушка, задыхаясь от волнения, как могла, напомнила о себе, о фотографии, о пробах, о предложенном ей контракте и о причинах своего отказа. Сейчас ее ситуация изменилась, и она готова подписать контракт, пусть с опозданием, но уже с полной отдачей делу.
Тот, кто ответил Галь, являлся исполнительным директором агентства. Он очень внимательно выслушал лепет девчонки, попросил ее номер удостоверения личности, проверил свои списки, и с сожалением сказал, что тот контракт был уже заключен с другой моделью, и что в ближайшее время никаких подобных предложений не предвидится.
Галь схватилась за голову.
– Как же так? – прошептала она. – Как же так? Ведь у вас мне пели такие дифирамбы!..
– Милая девочка, – твердо произнес директор, – мы сожалеем. То был единичный случай, и ты как раз нам подходила. Это было твое решение отказаться. Мы уважили его. Но тем не менее, если ты так сильно хочешь стать моделью, ты можешь приехать к нам на пробы еще раз. Мы сделаем тебе портфолию, а там будет видно.
– Большое спасибо, – еле выдавила Галь и отключила телефон.
Это был крах всего! Оправляясь от потрясения, бедняжка долго сидела за столом, закрыв лицо руками. В начале ее посетила мысль, что, все же, есть смысл приехать к ним на новые пробы, попросить маму оплатить этот проклятый портфолио, пробиваться из низов. Но эта мысль сразу же улетучилась, стоило Галь ощутить всю глубину своего падения. Даже модельное агентство, в прошлом готовое принять ее буквально с улицы с распростертыми объятиями, четко указало ей на ее место. Она упустила свой шанс! Упустила! Нужно было свирепо, страстно любить себя самое, и только этим, может быть, удержать зарвавшегося честолюбца Шахара!
После своего тягостного размышления, Галь еще раз посмотрела на свою фотографию, но на этот раз – без всяких эмоций. Хотела вытащить ее из рамки и уничтожить, но не решилась. Зачем было уничтожать добрую память о себе, тем более, что такой ее запечатлел не близкий, а чужой человек?
Сожалея о том, что это бессмысленное утро началось так рано, Галь пыталась придумать, чем бы заняться. Она прибралась в комнате, сходила с мамой в магазин, помогала ей на кухне. Но время не только не ускоряло бег, а напротив – словно застывало на месте, ибо девушка маялась за домашней работой, злясь на то, что ей уже не удавалось облегчить душу, как прежде, слезами.
Начинало уже вечереть, когда опять позвонила Шели и позвала Галь на дискотеку. В городе открылся новый обалденный клуб, куда их с Хеном пригласили те самые Яки и Мика и какие-то их приятели. Почему бы Галь не присоединиться?
– Хватит тебе сидеть затворницей! – убеждала она ее. – Слезами горю не поможешь.
Девушка оторопела и призадумалась. Почему бы ей в самом деле не принять предложение подруги? Довольно она уже оплакивала свою любовь к парню, который ее абсолютно не стоил! Жажда жизни, тоска по веселью, желание раствориться в сценическом дыме, быть ослепленной сиянием цветных огней, оглохнуть от грохота музыки, затеряться в пестрой танцующей толпе закружили ее вихрем.
Ощутив прилив сил, Галь дала согласие. Шели аж взвизгнула от радости, и заявила, что они заедут за ней ровно в десять. При этом она прибавила, что хотела бы, чтобы Галь выглядела просто сногсшибательно.
Положив трубку, Галь, впервые за всю эту сумасшедшую неделю, приняла душ, а не ванну и натерлась кремами. Затем она перебрала весь свой шкаф, и остановилась на черной кожаной юбке, черном топе, прозрачной алой накидке под завязку с ниспадающими рукавами и лаковых сапогах на шпильке. Шимрит, которая наблюдала за ее сборами, мысленно благодарила Шели за то, что она сумела поднять настроение Галь, чего ей, как матери, так и не удалось. Она дала ей на сей раз на карманные расходы больше, чем давала обычно, и пожелала вернуться как можно позднее.
Но когда девушка подошла к зеркалу чтоб нанести макияж, все ее воодушевление сникло. На нее смотрело изможденное, чахлое существо, с исхудавшими руками, кругами вокруг глаз и следами побоев на почти прозрачной коже. Боже правый, это ли была она, Галь Лахав? И она еще думала о пробах в модельном агентстве? В таком жалком виде? И это после того, как там ее видели совсем другой? Нет, это только ее гордыня толкала ее туда, ее рвение доказать любой ценой Шахару и всему миру, что она еще чего-то стоила. Она точно поняла, что у нее не хватит сил показаться сейчас на глаза незнакомым людям. Ведь она просто сгорит от стыда!
В смятении, Галь набрала номер Шели и вздохнула с облегчением, застав ее еще дома.
– Я не пойду с вами, – грустно сказала она. – Извини.
– Почему? – огорченно воскликнула та.
– Не в состоянии.
