После того, как аутодафе свершилось, нервная дрожь охватила несчастную с ног до головы. Она испытала облегчение, но тем не менее в ней разверзлась ничем не восполнимая пустота. Пытаясь убежать от нее, Галь принялась лихорадочно наводить порядок: отмывать обугленный таз, отряхивать от пепла перчатки, возвращать на места вещи, удаленные с балкона, проветривать помещение. Но ничего не помогало. Слишком много сил и эмоций потратила она на моральную подготовку к этому действию, и слишком быстро все закончилось. Сейчас ее даже мутило от вакуума, который она в себе сознательно создала.
Взгляд ее упал на бутылку спирта, который она использовала для поджога. Пить!.. Возможно, в этом было какое-то спасение? Насмотревшись достаточно сериалов, девушка помнила, что в них все «потерянные» герои обычно прикладывались к бутылке. Что ей было терять? Пусть она никогда не пила ничего крепче пива, и пригубляла вино лишь по случаю, но, начав жизнь с чистого листа, попробовать стоило.
Но от спирта шел слишком резкий, отвратительный запах, только понюхав который Галь отшатнулась. Ей стало дурно, но, вместе со страхом, в ней разгорелось желание все-таки выпить чего-нибудь крепкого. Кинувшись к бару, она потянулась к шотландскому виски, подаренному им одним их дальним родственником, и простоявшему здесь в ожидании своего часа несколько лет. Темно-золотистый цвет этой прославленной жидкости заманчиво выделялся на фоне белых и красных вин и розоватых шипучек.
Охваченная мгновенной решимостью, Галь схватила бутылку виски окаменевшими пальцами и принялась глотать из горлышка. Костер, пожравший фотографии, казалось, разгорелся опять в ее горле, и обдал изнутри ее грудь, лицо, полость рта. Галь прослезилась, закашлялась, и чуть не выронила из дрожащей руки бутылку. "Какая гадость!" – пронеслось в ее мозгу. А, может быть, совсем не гадость, просто она пила неправильно? В барах, которые она посещала, такие крепкие напитки разливают по специальным стаканчикам, кладут туда лед, лимон, разбавляют чем-нибудь… Ее затошнило, но в тот же момент что-то вязкое, густое, подобное огромной туче надвинулось на ее голову и словно вытеснило оттуда все мысли. В этом ощущении сказались неопытность Галь и слишком большое количество виски, которое она, не раздумывая, с первого раза влила в себя.
Кривясь от диких ощущений, Галь попыталась немного перевести дух и свыкнуться со своей оглушенностью. Она жутко устала, а в руках у нее было самое лучшее снотворное, какое она только могла найти. Она отхлебнула еще немного. Хмель усилился, но вместе с тем, стал как будто мягче. Это было как раз то, что было ей необходимо: ноль осознания, что с ней, ноль каких-либо воспоминаний. Она стала тенью, пылью, молекулой воздуха. Дойдя зигзагами до своей кровати, сжимая в руках бутылку, которую, благодаря последним проблескам рассудка, успела спрятать в шкаф, Галь, в чем была, легла на кровать плашмя и моментально отрубилась.
Такой адской мигрени, какой ее встретило субботнее утро, у начинающей пьяницы никогда не было! Ее тошнило, голова разрывалась от боли. Провалявшись в кровати целых полдня, и убедившись, что ни таблетки, ни крепкий кофе ей ничуть не помогают, Галь вновь потянулась к начатому ею вчера виски. Увесистая бутыль уже опустела почти на четверть. Только после того, как она приняла спасительную порцию напитка, девушке немного стало легче…
В этот выходной день у Галь были все причины напиться до потери сознания! Завтра ей предстояло вернуться в школу. А там – пара предателей за одной партой, одноклассники, от которых неизвестно чего было ожидать, учителя, которые, скорей всего, отнесутся как к прогульщице. И – новые, новые экзамены, подготовку к которым она запустила, материал, который лишь сейчас придется учить и восполнять. А главное – то, что посулил ей ее сон накануне рокового поворота отношений с Шахаром: полное одиночество и бессмысленный бег за самою собой, ибо те, за кем она уже бежала раньше, сломя голову, за которых цеплялась, и без которых не могла себе представить своей жизни, вчера сгорели на костре.
Дана Лев очень нервничала. По информации, которую она получала от Шели и от Шимрит, Галь была очень плоха. Настолько плоха, что классная руководительница засомневалась, будет ли достаточно сказать, что у нее был грипп или какой-то другой вирус и предоставить липовую справку от врача. Ведь если Галь не вернется в класс как можно скорее, ею официально займутся завуч и соцработник, а этого Дана опасалась.
