Галь едва успела упереться в стену липкими от холодного пота руками. В то же мгновение штаны ее сползли по бедрам, оголив беззащитный зад, ноги раздвинулись под пинком чужого властного колена, а корпус склонился вперед, к облицованному плиткой тупику. Долгие минуты девушка то и делала, что отжималась от стены, тогда как Наор Охана занимался с ней грязным, порочным, животным совокуплением. Никогда, даже в свои самые напряженные времена с Шахаром, Галь не подвергалась таким жестким половым истязаниям. Вслед за натертым от неожиданности влагалищем их вкусил также и задний проход. С непривычки, Галь ощутила резкую боль, и, застонав, забилась в лапах насильника, но Наор утихомирил ее, засунув ей в рот пальцы одной руки. Закусив его пальцы, Галь покорно дождалась, когда он кончит. Хорошо еще, что Наор кончил наружу! После чего он, как был, с расстегнутой ширинкой, опустился на ступеньку и затянулся сигаретой, упиваясь острым вкусом своей власти над красавицей, которая сама же к нему и напросилась.
– На, держи, – протянул он ей вознаграждение за временные физические неудобства. – Бери, кисуня, наслаждайся, пока можешь.
Галь, чуть живая от новых страшных ощущений, выхватила бумажный сверток и лихорадочно развернула его. К ее большому изумлению, там оказались не таблетки, а мелкий белый порошок. Наор словил ее обманутый дикий взгляд и пояснил:
– Ты получила повышение по службе. Так держать!
Лиат Ярив была готова рвать и метать. Когда ее разъяренная мамаша, вернувшись с собрания, рассказала о том, что там происходило, она поняла раз и навсегда, что ни друзей, и ни группы поддержки у нее нет, и что все, что ей остается, это открытая борьба не на жизнь, а на смерть. Теперь она будет плевать на всех. Кроме Шахара Села. Она отвоюет его, как трофей, любыми правдами-неправдами. Победителей не судят, а победа будет за ней. Что же касалось Галь Лахав, то после услышанного и пережитого тогда, на заднем дворе, Лиат ее нисколько не боялась. Что могла сделать ей опустившаяся наркоманка? Смешно!
Разумеется, то, что Шахар продолжал откровенно вздыхать и томиться, исподтишка взирая на Галь, задевало ее очень глубоко. Обиженную Лиат иногда так и подмывало злорадно сказать ему о новых похождениях его бывшей куклы, но она, усилием воли, подавляла эти порывы. Будучи повязанной с королями шпаны, ей приходилось очень тщательно продумывать свои слова. Правда, Мейталь и Наор вроде о ней забыли, но девушка ни на миг не расслаблалясь. Более того: сейчас ей нельзя было и ни в коем случае повторить роковые ошибки соперницы.
Она напряженно думала, как бы вызволить Шахара из оков его прошлого. После того, как номер с изгнанием из класса не прошел, или почти не прошел, у сходящей с ума от безответного чувства попросту опускались руки. Обводить вокруг пальца идеалистку Галь, или романтичного слюнтяя Одеда, и даже ветренную Шели было куда проще, ибо душа ее не болела за них так же сильно, как за Шахара.
Впрочем, думала Лиат Ярив в сердцах, Шели Ядид, с ее опытностью в этом деле, вполне могла бы ей помочь, подсказать, направить. Ведь она уже долгое время находилась в постоянной связи с Хеном, и держала его, сумасброда, достаточно цепко в своих коготках. Хороша подруга! Стерва! Видит, как она мучается с Шахаром, и не проявит ни поддержки, ни сочувствия. Только и советует расстаться и забыть. Вот если б Хену надоело с ней встречаться и он переметнулся бы к какой-то другой девушке, как бывало раньше, тогда Шели стала бы понимать ее лучше, ибо оказалась бы, хотя бы временно, в ее положении!
Поэтому каждый день, приходя в школу, девушка убеждала себя быть мужественной и начеку. Правда, вряд ли теперь это постоянное внутреннее напряжение было ей необходимо, поскольку после позорного родительского собрания в классе стало заметно тише. Неприятельские стороны, конечно же, не бросились друг другу в объятия, но с виду угомонились. Также успокоилась и Дана Лев, изумленная неожиданными результатами собрания. Видимо, те исступленные папы и мамы все же донесли до своих отпрысков, что их поведение не останется безнаказанным.
Посреди этого неестественного штиля Лиат была как лодка без весел. Пока вокруг бушевали страсти, она, хотя и с грехом пополам, находила в мутных водах свою струю. Чего же ей было теперь ожидать? От кого? Ведь она как будто сделалась прозрачной, даже для Даны Лев.
