– Довольно, братцы! – бросил гость. – Мне надоело слушать крики и оскорбления. Желаю счастливо наверстать упущенное. Если я и ввалился к вам в самый деликатный момент, когда вы уже собрались трахаться, то не по моей вине. Я ухожу.
– Вот и катись отсюда! – воскликнула девушка. – Хотела бы я посмотреть на тебя, когда бы ты уже собрался трахать Шели, а я бы ввалилась к вам так вот без спросу!
– Галь! – внезапно вырвалось у Шахара. – Прекрати!
Он выплеснул это, и сам испугался. Вместе с ним и двое других участников драмы застыли на своих местах с разинутыми ртами и белыми, как известь, лицами. Всем троим показалось, что дух Галь Лахав – той, какой она была, – просто влетел к ним сюда раньше в раскрытое окно и притаился где-то в комнате, заставив их сцепиться друг с другом. Хен Шломи изо всей силы прижал кулаки к груди. Шахар Села, не зная как теперь выкрутиться, вперил свой самый отчаянный взгляд в Лиат – уже вторую по счету свою подругу, которой он изменил. У Лиат Ярив по щекам потекли жгучие слезы.
– Как ты назвал меня, сукин сын? – еле слышно произнесла она. – Повтори!
– Кстати о ней, – продолжил парень, сам чуть дыша, пуская все на самотек, – если она мне и закатывала истерики, то лишь с глазу на глаз.
Коротышка развернулась и с неженской силой огрела его по лицу. Хен тотчас подскочил к пригнувшемуся от боли товарищу и обнял его за плечи.
– Если б ты не была девчонкой, я бы вернул тебе по полной программе, – с большим трудом сдерживая себя произнес он. – За него, за себя, и, отчасти, за Шели.
Эта проклятая мужская солидарность и переполнила чашу стойкости Лиат. Рухнув ничком на кровать друга – ту, на которой собиралась ему отдаться, – она горько заплакала. Юноши молча стояли над ней. Хен, бывший по натуре вспыльчивым, но отходчивым малым, хотел было уже извиниться, но теперь уже Шахар сдержал его.
– Я пошел в «Подвал» с Хеном, – отрезал он жестко. – Вот только возьму кошелек, документы и куртку. Спокойной ночи!
Лиат услышала, как хлопнула входная дверь. Спросили ли о ней родители парня так и осталось непонятным, но никто больше не вошел к ней в эту комнату. Она осталась, в сущности, одна во враждебном, чужом доме. Гнев и слезы застилали ей глаза, ненависть к бывшей подруге детства клокотала в душе. Если Шахар, в припадке умопомрачения, перепутал ее с Галь, то положенье ее было хуже некуда! Но ничего, она ему сейчас покажет! Она отыщет у него любую памятку о Галь и уничтожит ее, а останки швырнет ему прямо под нос – на его письменный стол, а еще лучше – на обеденный, в пику хозяевам этого дома!
Но, к большому разочарованию Лиат, от Галь осталась в спальне Шахара, действительно, лишь тень. Лиат Ярив все осмотрела, подняла, перевернула… Ни фотографии, ни записки, ни-чего. Из этого следовало, что либо он все уничтожил сам, либо припрятал так надежно, что ни у кого было никаких шансов что-либо найти. Да, Галь стала тенью, только тенью, и таким образом – неуязвимой, непобедимой в его сердце.
Когда Лиат поняла это, то едва не сошла с ума. Захлопнув с силою окно, сквозь которое к ним как будто и влетел чертов дух, она стремглав умчалась вон из этого дома, промелькнув мимо застывших в потрясении родителей парня.
Она бежала по освещенной фонарями улице, скинув пальтишко, затруднявшее ей дыхание. Вскоре и сумка оказалась тяжелой для ее руки, и она обмотала ее вокруг плеч. В трансе горя и ненависти, позора и отравленной гордости, она не заметила как выскочила на главную проезжую часть, не услышала, как кто-то сзади хрипло звал ее по имени, и очнулась лишь когда прямо перед ней затормозили колеса джипа.
– Эй, Лиат, не тебя ли это я вижу? – прозвучало рядом из кабины.
Лиат испуганно вскинула глаза на говорившего и увидела склоненную к ней из окна джипа Мейталь Орен. "Королева шпаны" сидела рядом с водителем, незнакомым чернявым молодым человеком, выглядевшим немного постарше их, а сзади сидела еще парочка незнакомцев. Все трое с любопытством рассматривали оторопевшую одноклассницу Мейталь.
– Не хочешь покататься с нами? – предложила та.
– Катитесь к черту, – прошамкала девушка, и продолжила свой путь. Однако джип упорно двинулся за ней.
– Как, ты не хочешь повидать твою любимую подружку? – издевательски спрашивала ее Мейталь.
– Моя любимая подружка – кусок собачьего дерьма! – злобно вырвалось у Лиат. – Мне нечего на нее пялиться! Чтоб она сдохла, обкурилась, обкололась, чтоб ее продырявили во все места, чтоб ей хоть голову оторвали!
В ответ на это из машины грянул истерический смех, который долго не утихал.
– А хочешь ли ты посмотреть на это все? – исторгла из себя Мейталь, когда немного успокоилась.
– Посмотреть? – изумилась Лиат, в миг затихнув.
– Посмотреть, – прозвучало со всей серьезностью.
