Тогда она, собрав остаток сил, изловчилась и пнула чудище обеими руками прямо в грудь. К ее огромному удивлению, это оказалось легче, чем она думала, так как внутри него все оказалось как будто сотканным из ваты, и разлетелось по спертому воздуху «Подвала». Всего лишь одно усилие, резкий толчок – и исход борьбы решился в ее пользу! Девушка тотчас же выскочила из-за стола, ринулась по ступенькам к входной двери, на самом пороге в последний раз разочарованно и гордо взглянула на подавленного, недвижимого Шахара, и распахнула дверь настежь. Там, снаружи, все было залито летним солнцем, настолько ярким, что Галь Лахав аж прищурилась, готовясь минуту спустя потонуть в его мощных лучах…
Галь не знала, сколько времени продолжалось то, что с нею произошло с тех пор, как она потеряла сознание. Она пережила очень необычные переходы состояния, которые не могла никак запомнить, хоть и испытывала чувство, что отчетливо видела себя со стороны.
Ее несло по школьным коридорам с распахнутыми дверями классов, разбитыми стеклами окон и тусклыми лампочками под потолком. Там, из-за каждого угла, время от времени возникали ее бывшие приятели, педагоги и соученики, которые в упор смотрели на нее. Галь видела дикий взгляд Мейталь, злобные глаза директрисы, насмешку на физиономии Лирон, надменность, скрытую за ухмылкой Керен, упрек и сожаление в лице Даны Лев. Со страхом отворачиваясь от них, Галь устремлялась к маячившему вдалеке светлому пятну, которое в последний момент исчезало и возникало вновь за новым поворотом коридора.
Неизвестно, как долго продолжался бы круговорот ужаса Галь, если бы это светлое пятно вдруг не перестало как бы убегать и пошло ей навстречу. Оно становилось все более и более широким, пока не стало громадным, как облако, и поглотило Галь. Теперь свет был везде. Он не грел, но в нем было так душно, что, даже вдыхая воздух во всю силу своих легких, девушка никак не могла надышаться. Она оказалась словно прикованной к месту, которое было намного страшней тех коридоров из-за своей сверкающей белизной, чистейшей пустоты.
Сначала невозможность пошевелиться и дышать заставили ее смириться. Но, когда они стали невыносимы, Галь, огромным усилием воли, попыталась вырваться наружу из поглотившего ее облака света. И свершилось чудо: облако, в один момент обретшее плотность каменной стены, начало понемногу рассыпаться. И тогда выяснилось, что оно оказалось ничем иным, как яркой белой лампой под потолком. Ощущение удушья и неподвижности, на самом деле, возникли оттого, что к лицу девушки прилегала прозрачная маска, а сама она была, в буквальном смысле, прикована к высокой постели с присоединенными к ней аппаратами.
Рядышком, глотая слезы, сидела Шимрит, которую Галь, удивленно водившая по сторонам мутными зрачками, узнала не сразу. Увидев, что ее дочка приходит в себя, та подскочила, как ошпаренная, и, радостно заголосив, побежала кого-то звать. Галь тупо посмотрела ей вослед, затем опять смежила веки, но больше не попадала ни в коридоры, ни в облака. Причем, разбудили ее очень скоро. Какой-то уверенный мужской голос над ее головой удовлетворенно произнес, что, судя по тому состоянию, в каком ее сюда привезли, никто не поверил бы, что ей удастся выйти из комы меньше, чем за трое суток. Это была большая удача, и с этой минуты Галь можно было поздравить с возвращением с того света. Мать, стоя над ней, зарыдала в голос, но девушка, все еще пребывавшая в сильном отрешении, отвернулась от нее. Она не понимала, о чем говорил тот незнакомый голос, и что за ажиотаж происходил вокруг нее. Лишь одно она осознала всем своим естеством: она выжила.
Да, она выжила. Это само по себе было чудом, благодаря цепочке счастливых происшествий. Хотя, можно ли было их назвать счастливыми по-настоящему? Весь спящий дом пробудился при звуках разносимой ею в бешенстве комнаты. Ни один из соседей не обратил внимание на бегущего прочь по улице полураздетого молодого человека, но кое-то видел, как из окна квартиры Лахав вылетела настольная лампа, и за ней – еще несколько мелких предметов. Этот кто-то и вызвал полицию.
Полиция прибыла быстро. Галь, скошенную передозировкой, тогда еще можно было спасти. Дверь взламывать не пришлось, поскольку она и так была незаперта. На глазах у столпившихся на лестничной клетке испуганных соседей с заплывшими от сна лицами и в небрежно надетых на пижамы домашних одеждах, весь наряд ворвался в злосчастную квартиру, которая тотчас озарилась ярким светом и наполнилась громкими голосами. Спустя миг один из полицейских уже вызывал бригаду реанимации. В то же время, другие оказывали Галь первую помощь. Несколько соседей в страхе закидали их вопросами, но их всех отогнали от входной двери и закрыли ее до прибытия реанимации.
Парамедики тоже долго бились над лежавшей в беспамятстве Галь, до тех пор, пока не убедились, что она небезнадежна. Тогда ей вкололи инфузию, нацепили на лицо кислородную маску, создав ей карнавальный костюм позловеще предыдущего, накрыли одеялом, и осторожно вынесли на носилках в предрассветные сумерки.
