Один Бог ведал, что творилось в сердцах и головах растерянных школьников, и прежде всего – членов бывшей шестерки! Тем, кто сидели поближе к Шахару, показалось, что он попадет в реанимацию следом за Галь. Парень стал иссиня-бледным, застыл, пропотел и словно лишился возможности дышать. Лицо Лиат, в отличие от него, налилось кровью до самых корней волос. Судя по ее виду, она была готова растерзать всякого, кто осмелится указать хоть пальцем на нее и ее любимого. И нашлись те, кто посмели! Офира, Шири, Наама, Янив, Ран, Эрез, Авигдор, Керен и Лирон наперебой вспоминали всю историю роковой троицы, Лиат, Галь и Шахара, обращая косые взгляды на последнего, и сразу же сошлись во мнении, что именно Шахар, своим предательством, толкнул ее на этот путь. Лиат взорвалась и закричала им в ответ, что они и сами были рады избавиться от этой чокнутой, и что нечего было им сейчас, задыхаясь от «праведного» гнева, искать козла отпущения. Посреди этой перепалки Шахар Села резко встал и вышел вон. Но ни один соученик, даже Хен, не остановил парня. Прения продолжились и за его спиной. Лишь Лиат, только что защищавшая его до хрипоты, оторопела и, мгновение спустя, ринулась следом за ним. Больше их в тот день не видели в школе.
Все занятия были сорваны, все разбрелись куда попало, исступленно обсуждая трагедию Галь. Шели горько рыдала, проклиная себя за то, что решилась порвать с ней в столь сложный момент, и срывалась на Хена, убедившего ее в этом шаге. Хен тоже был вне себя. Он ходил вокруг своей подруги как неприкаянный, не смея ей возразить. А как была потрясена Дана Лев! В то время, как ее воспитанники, точно малые дети, уповающе смотрели на нее, ожидая ее обычно столь мудрых и конкретных сентеций, она не знала, что сказать и как поступить. Директор, все еще переживавшая поломку своей машины, счет за которую так и остался неоплаченным, кусала себе локти и очень долго разговарила по телефону с завотделением интенсивной терапии, узнавая все подробности о состоянии своей бывшей школьницы.
Каждый теперь предъявлял счет самому себе, искал оправдания своему долгому бездействию, и отчаянно молился за выздоровление Галь, ибо от этого зависело, сможет ли он простить самого себя за свое прошлое отношение к ней.
Что же касалось Мейталь и Наора, то они сразу понизили свой обычный тон, решая, как им быть, чтоб не попасть под подозрение. Кто из класса, помимо повязанной с ними Лиат, действительно мог показать на них пальцем? Вроде, никто. А если Лиат, все-таки, их выдаст, то что она сможет засвидетельствовать? Разве что ту несчастную групповуху, после которой Галь вернулась в класс живой и невредимой. А что касалось обнаружения их жертвы в своем доме, то тут сам Наор почесывал себе лоб, прикидывая, как такое могло быть. Так же, он не мог понять, куда подевался пакет с кокаином, доверенный на хранение простофиле Ицику и боялся, что этот пакет обнаружат. Ему и в голову не приходило, что насилуемая Галь могла заметить и стащить его.
Все-таки, какое счастье, что ему и его соучастникам вовремя удалось скрыться! Вот черт! Ему хотелось всего лишь поразвлечься, а потом спокойно сбыть девчонку с рук. Воистину роковая девчонка, эта Галь Лахав! Угораздило же его втянуть в свои игры именно ее! А все почему? Не потому ли, что он и сам тайно сох по ней довольно долго? Если бы знать, чем все закончится!..
И только один человек во всем этом хаосе чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. Это был Одед. Его боль, его смятение, его страх перед местью Наора лишали его всякой способности действовать. Все пережитое за прошедшие несколько месяцев стояло у молодого человека перед глазами, лишая его аппетита и сна.
Как прямому очевидцу событий, ему надлежало немедленно наверстать упущенное и побежать в участок с признанием и свидетельством. Но… не навлечет ли он тогда обвинение и на себя? Ведь это же он был последним, кто был с Галь в ту ночь в ее доме! Что он ответит, когда его спросят, почему он не вызвал полицию или скорую помощь немедленно? Что он скажет? Что послушался девчонки, пребывавшей в невменяемом состоянии? Идиотизм!
Та ночь… Когда Одед вспоминал о ней, у него мурашки пробегали по коже… Та ночь, после которой он сам обратился за помощью к профессиональному психологу! Та ночь, убившая в нем влечение к Галь, оставив в душе лишь смутный осадок его былого глубокого чувства! Все, что его теперь терзало, это ужасные сомнения, из-за которых парень ночь напролет прорыдал в подушку, но никак не мог решиться сделать единственно правильный шаг.
