Галь устало отвалилась на подушку и прикрыла рукой глаза. От врача не ускользнула ее досада, даже сожаление, которое, впрочем, давно его настораживало.
– Ты недовольна? – деловито бросил он.
Девушка промолчала и невежливо отвернулась.
– Разве ты недовольна, что мы тебя вылечили? – настаивал тот.
Галь устремила на него взгляд полный слез и простонала:
– Для чего? Может быть, я хотела как раз умереть и не мучиться, потому, что я все потеряла на свете: всех, кого любила, все, что мне было дорого. И оно, к сожалению, не вернется ко мне с моим выздоровлением.
– А если я тебе скажу, что это не так? – попытался убедить ее врач. – Что очень многие сейчас переживают за тебя? Почему бы им тебя не навестить?
– Нет!!! – воскликнула Галь, резко поддавшись вперед. Потом, обессилев, откинулась обратно на подушку и прошептала: – Слишком поздно!
Завотделением немного постоял, наблюдая за беззвучной истерикой Галь, и, покинув ее палату, отправился к себе в кабинет, где внимательно прослушал на пленке свой недавний разговор с пациенткой, записанный без ее ведома. Потом вызвал к себе ведущего психиатра больницы и дал его прослушать и ему. Оба врача тщательно изучали историю болезни Галь, основываясь на известном о ней раньше, и решали ее дальнейшую судьбу. Если по состоянию здоровья она, в принципе, могла уже покинуть больницу, то душа ее все еще требовала наблюдения и лечения. Необычная наркоманка с необычной судьбой и внешностью, она не на шутку озадачивала их.
Назавтра Галь устроили консилиум. Среди всевозможных вопросов, которые были ей заданы, особенно нажимали на то, почему у нее пропало желание жить, и было ли что-то, что могло вернуть ей это желание. Однако ни упоминания о громадном успехе ее лечения, ни о том чуде, благодаря которому она вышла из комы меньше, чем за трое суток, ни о слезах ее мамы, которой приходилось заодно тревожиться за своего прооперированного отца, ее дедушку, не вызвали в Галь никакого отклика. В ней все восставало против этих людей и против этой больницы. Она не хотела и не собиралась сотрудничать с лечащим персоналом. Вызов и пренебрежение в ее голосе, во взгляде, в жестикуляции говорили лучше всяких слов. В итоге, все это вылилось в новый срыв, и медикам пришлось покинуть ее палату несолоно хлебавши.
Заключение было единогласным: Галь требовался долгий восстановительный период в одном из закрытых учреждений. До поры-до времени, она не могла самостоятельно приспособиться вновь к окружающему миру и тем более – противостоять новой наркозависимости.
Это заключение завотделением провозгласил заламывающей от отчаяния руки Шимрит в личной беседе с ней, когда дата выписки Галь из больницы была, наконец, установлена, и порекомендовал одно проверенное место, правда, безумно дорогое: пансионат, принадлежащий частной группе врачей и психологов, расположенный в очень приятном, зеленом месте, отдаленном от крупных городов. Там не только избавляли от наркозависимости, объяснил он, но и реабилитировали при помощи групповых терапий, личных консультаций, занятий разными видами исскуства, спрота, а главное – строгим, контролирующим режимом. Условия проживания, еда и уход там были на очень высоком уровне, и каждый пациент получал очень личное, теплое отношение. Как правило, долго там не оставались. По его мнению, Галь будет достаточно провести там месяца три или четыре, тем более, что организм ее уже был, в сущности, очищен от наркотических веществ.
Несчастная Шимрит, вроде, вовсе не вняла положительным сторонам рекомендации врача. Ее волновали две вещи: что еще несколько месяцев Галь не вернется домой, и где достать деньги. В пылу нервотрепки она заявила, что, наверно, есть еще много других заведений, гораздо дешевле и ближе к дому, куда можно поместить ее дочь. На худой конец, были и государственные.
– Конечно, они есть, – спокойно ответил врач, – но, если бы речь шла о моей дочери, я бы не поместил ее ни в одно из них, и деньги тут ни при чем. Просто она выйдет оттуда, в лучшем случае, спустя полгода, и с полной вероятностью снова скатиться на то же самое дно.
– Что, в них не лечат? – запальчиво сказала мать.
– Конечно, лечат, – последовал ответ, – но другими способами. Это так, со стороны, кажется, что все такие места одинаковы. Но это сильное заблуждение. Чем ниже уровень учреждения, чем оно дешевле, тем опасней – да, опасней! – помещать туда такую особенную девочку, как Галь. Я достаточно с ней пообщалася, Шимрит, и готов подписаться под каждым моим заверением.
