Медсестра многозначительно ухмыльнулась в ответ на хамство новенькой. Сразу видно, какую школу она прошла.
– Тебе пора на завтрак, – коротко заявила она не вдаваясь в спор, и покинула девушку вместе с ее бессильной яростью.
Галь вовсе не хотелось выходить из комнаты и показываться уже увиденному вчера народу. Она охотно сделала бы назло этой мерзкой девице, возомнившей, что она могла ею управлять, но, тем не менее, она очень проголодалась. Не евши почти двое суток, она не отказалась бы хотя бы от стакана чая. Поэтому, проклиная все вокруг на чем свет стоит, она побрела в уже знакомую ей столовую, оказалась за столом с совершенно другими людьми, на которых тоже с трудом обратила внимание, слопала тарелку гранол с молоком, и собиралась убраться назад в комнату. Но тут ее остановили. Какой-то другой член персонала, также вежливо и твердо попросил ее пройти вместе с ним. Галь тихо выругалась, но подчинилась ему. Но, когда они оба подошли к директорскому кабинету, девушка тотчас взвилась на дыбы:
– Что я сделала? – вскричала она, обратив на себя внимание проходящих поблизости. – Для чего мне туда?
– Я не знаю. Мне просто передали распоряжение привести тебя сюда, – ответил тот.
– А откуда вы все меня знаете? – спохватилась Галь с нескрываемым подозрением. – Вы все следите за мной, что ли?
– Никто здесь ни за кем не следит, – последовал столь же спокойный ответ. – Тебя просто просят зайти к директору.
– Я туда не пойду! За что? – завопила Галь, машинально отступая назад.
Медработник понял, что слово «директор» вызвало у пациентки какие-то мрачные воспоминания и напугало ее. Она стояла бледная, тяжело дыша и с расширенными зрачками, готовая тотчас же сорваться с места и пуститься наутек. Он тотчас сжал ее руку в своей и убедительно заявил, что ей ничто не угрожало, что с ней всего лишь хотят поговорить, и что если ей самой было трудно зайти в эту дверь, то он поможет ей. И, не дожидаясь ответа Галь, он распахнул перед ней дверь и ввел в кабинет, где помимо директора находилось еще несколько человек. Коротко кивнув собранию, он покинул помещение.
– Здравствуй, Галь, – обратился к ошарашенно озирающейся по сторонам девушке тот, кто вчера ее принял первым. – Я вижу, ты обеспокоена. Не надо, все в порядке. Мы хотели с тобой немного пообщаться, вот и все. Садись, пожалуйста.
Галь, не помня себя, опустилась в матерчатое кресло.
– Я позвал нескольких сотрудников нашего пансионата, которые будут с тобой работать, чтоб вы познакомились. Шарон проводит групповые терапии, Ноам ответственен за медицинское наблюдение, а Рики будет твоим личным консультантом. Как твое самочувствие? – спросил он сразу же, закончив представлять своих сотрудников.
Галь опять огляделась, на этот раз повнимательнее. Кабинет был просторный, светлый, с окном, выходящим в сад. Утренний свет, льющийся сюда, был столь ярким, что даже высокие стеллажи с книгами, расположенные вдоль стен, казались как будто парящими в воздухе. В углу стоял телевизор с видеомагнитофоном. Над телевизором висела красивая картина. Это помещение могло сойти за начальственный кабинет разве что благодаря своим размерам, поскольку в нем не было ничего особенно тяжеловесного.
– Галь, как ты себя чувствуешь? Как прошел твой первый вечер в пансионате? – повторила вопрос Шарон, потянувшись к бумаге и ручке.
– Очень плохо, – дерзко выпалила Галь. – Мне здесь не нравится.
– Что именно тебе здесь не нравится? – спросил директор.
– Все! – не раздумывая вскрикнула Галь, и даже подскочила в кресле.
Собрание многозначительно переглянулось, и попросило Галь рассказать обо всем поподробней.
Она, конечно, сразу накинулась на медсестру, что подняла ее нынче утром и заставила вымыться, на то, что вчера ее бросили одну в комнате, на то, что здесь у нее нет связи с внешним миром и что, вообще, ей хочется домой. Ее выслушали, ни разу не прервав, причем Шарон неизменно строчила за ней, а Рики не сводила глаз со своей новой подопечной. Когда та, запыхавшись, умолкла, точно пораженная царившим вокруг молчанием, Рики вкрадчиво с нею заговорила. Она объяснила, что все ее жалобы будут непременно учтены, но та, что сегодня ее разбудила, всего лишь выполняла свою работу. Обычно все пациенты вставали сами, но нужен был кто-то, кто бы за этим проследил и за всех строго отчитался. Сегодня это входило в функции этой медсестры, завтра – какой-нибудь другой. Что касалось вчерашнего дня, то руководство пансионата придерживалось правила, чтобы в первый день пребывания в нем дать новенькому время хоть немного осмотреться и привыкнуть. Поэтому Галь вчера пришлось побыть одной, но, как она теперь видела, ее не бросили, и в дальнейшем не бросят тоже.
– А домой тебе, пока что, рано, – с улыбкой заключила Рики. – Знаешь, почему ты здесь?
– Догадываюсь, – недовольно буркнула девушка. – Меня считают сумасшедшей.
