– Нет, это я требую объяснений! Почему меня, не спавшую две ночи подряд, заставляют так тяжко работать? Вообще, почему здесь так много вранья? Я раскусила вашу тактику, Рики! – тыкнула она ей пальцем чуть ли не в лицо. – Сперва вы просите о маленьких, ну просто очень маленьких одолжениях, на которые невозможно отказать, а потом наваливаете целую гору. Что значит: "помыть несколько тарелок"? Да их там сотни! Не знаю еще, сколько дерьма придется выносить из вашего крольчатника. Разве мы на вас бесплатно работаем? Вам заплачены деньги за то, чтоб ваши так называемые пациенты надрывали себе спины? Если так, то вы бессовестные тв… – хотела бросить напоследок разбушевавшаяся девушка, но Рики ее решительно пресекла.
– Хватит! Я не позволю оскорблять это учреждение, в котором мечтают оказаться слишком многие! Слишком многие! Мы существуем тридцать лет, и спасли не одну тысячу больных людей. Не тебе судить о наших тактиках, зато нам судить о таких, как ты! – произнесла она холодно и твердо. – А теперь, к делу. Дежурства, не важно какие, и установленные порядки – это общепринятые вещи в любой организации…
– Плевала я! – грубо перебила девушка.
– …И тебе, по-любому, придется смириться с ними. Здесь, мы пытаемся привить вам навыки дисциплины и трудолюбия. Все это – в рамках лечения и во имя него. Твой откровенный отрицательный настрой не только не спасет тебя, но и сослужит тебе плохую службу. Например, значительно продлит твой курс лечения, – кольнула она ее в самое сердце.
– Это – тоже ваша методика? – недоверчиво произнесла Галь и хмуро покосилась на нее.
– Да, – раздался четкий ответ.
– А, может быть, манипуляция?
Рики не среагировала на провокацию непокорной, и продолжила:
– Все в ваших собственных интересах. Если ты хочешь поскорей выздороветь, то попытайся взять себя в руки. Иначе все консультации, терапии и кружки ничуть не помогут тебе. Ты останешься опустошенной, разочарованной, полной негатива, и только тогда, когда будет поздно, пожалеешь об утраченном тобой золотом времени. В твоем лечении все тесно взаимосвязанно, Галь. Даже отношения с другими пациентами. Мне передали, что вчера ты очень плохо обошлась с твоей соседкой. Из-за чего? Разве она тебе девочка для битья, чтоб ты срывала на ней твою боль и отчаянье?
Галь Лахав недовольно закусила губу и уставилась в пространство. Ей не хотелось возражать этой нахальной докторше, возомнившей, что она понимает ее, и, тем более, может расположить ее к себе. Рики поймала ее взгляд и немного смягчилась:
– Ты – неглупая, интеллигентная девушка, Галь, ты все прекрасно понимаешь. Дело только в твоем желании. То, что ты страдаешь бессонницей – большая проблема, но мы непременно решим ее, дадим тебе лекарство, которое поможет тебе заснуть. Впрочем, и спать у тебя не получается из-за того, что ты не хочешь себе помочь, – заявила она тоном профессионалки.
– Я ничего не хочу! – умоляюще простонала девушка. – Почему же никто меня не понимает? Все только мучают меня, заставляют находиться там, где, по их мнению, мне полегчает. – Говоря, она сжалась в дрожащий комок и пустила из глаз две горячие струи. – Кто они, эти люди? Какое право они имели решать за меня? Кто они: тот врач в больнице, что издевался надо мной? Те, что пришли ко мне туда и распрашивали о моей гадкой жизни?
Теперь пришла очередь Рики замолчать, взирая на истерику своей новой подопечной. Она была, конечно, осведомлена о ее психическом состоянии, но не представляла, до какой степени это было правдой. К тому же, ей было отлично известно, какую огромную сумму, и с каким трудом, собрала ее мать, чтобы они – светила наркологии и психоанализа – вытащили ее из пропасти. Эта девушка, безусловно, требовала к себе особого отношения, но правила являлись правилами, а ее восстание – препятствием на пути к ее излечению. Та часть программы, которая возлагалась на нее, кроме нее не могла быть выполнена никем.
Консультант не продолжила свою полемику с девчонкой. Сейчас это было бессмысленно. Она вызвала медсестру, чтоб сделать ей укол успокоительного, и вернулась к себе в кабинет для записи их разговора и обсуждения его с коллегами. Пока Галь спала мертвым сном, было решено временно не назначать ей дежурств и проследить за ней в группе Шарон, в надежде, что встреча с другими пациентами и их историями прорвет ту плотину, которой она окружила себя. Пусть Галь пока не участвует в самой терапии, но хотя бы поприсутствует, послушает.
