Шели Ядид погрузилась в раздумья. В душе она, безусловно, была готова пойти за Хеном даже с закрытыми глазами. С недавних пор она открыто признавалась себе, как сильно его любит – его медного цвета кудри, его зеленые глаза, его веснущатую кожу, его крупное тело, к которому было так удобно прижиматься, и за которым она – теперь уже наверняка – всю жизнь будет словно за каменной стеной. За что, за что ей достался такой подарок? И как же славно, что достался он ей в тот момент, когда она уже могла вполне его оценить! Ведь всего несколько месяцев назад в голове ее кружились совершенно другие представления об отношениях с парнями. И вот она, та, которой ничего не стоило цеплять молодых людей на дискотеках, вызывая ревность у бедняги Хена, она, одна из самых сексапильных красоток в школе, отлично знавшая себе цену, должна была дать ответ, определяющий все их будущее. Не удивительно, что она побаивалась.
– А как же ощущение того, что еще все впереди? Как же свобода?
Сейчас она его проверяла. Слишком здорово зная своего ветренного друга, ей не хотелось сразу же захлопывать за ним дверцу семейной клетки, подобно тому, как пыталась в свое время сделать Галь с Шахаром. Впрочем, Хен мгновенно понял ее стремление заранее все обдумать, с присущей ей рациональностью. Он ценил ее прямоту и искренность, и ни в коем случае не хотел упускать ее. Для себя он давно уже принял решение.
– Ты и есть моя свобода, – убедительно сказал он, без всякой слащавой напыщенности. – Мы вовсе не должны менять на первых порах наш привычный образ жизни. Если ты захочешь учиться, то будешь учиться. Думаю, мне учеба больше не грозит. Отстреляем армию – махнем куда-нибудь надолго за границу. Дело вовсе не в том, милая, чтобы мы друг друга ограничивали, – горячо добавил он, – а в том, чтобы мы всегда были вдвоем. Чтобы мы, как будущие муж и жена, каждую ночь спали в одной постели, и все делили пополам. Я очень серьезен! Я очень сильно тебя люблю, и хочу верить, что взаимно.
Шели была близка к тому, чтоб расплакаться. Ей с трудом верилось, что это был тот самый Хен, который всего лишь год назад менял девчонок как перчатки, в чем ничем ей не уступал, и не знал иных удовольствий, кроме как пропустить с собутыльниками кружку пива в «Подвале» и поиграть там в бильярд. Она также помнила, как они подтрунивали друг над другом насчет перетягиваний «одеяла». Господи, как же так произошло, за столь короткий срок, что они, еще не окончив школу, говорили сейчас на такие серьезные темы, как совместное проживание?
– Так ты согласна перебраться ко мне? – настаивал парень, взяв ее руки в свои.
– Конечно, да! – воскликнула девушка, не колеблясь больше ни минуты, но тут же ударилась в слезы.
Растерянный Хен, не понимая, что еще могло заставить ее заплакать, засыпал ее вопросами, но Шели только качала головой и сваливала все на события этого дня. Когда же Хен твердо заметил, что ни одна из тех мелочных стерв не заслуживала ни одной ее слезинки, Шели, наконец, сказала то, что думала:
– Есть двое других, которые должны были опередить нас и в этом тоже.
– А, ты ты имеешь в виду Галь и Шараха?.. – вздрогнул Хен, словно ударенный током.
– Да, их! Кто бы мог подумать о нас с тобой в начале года? Ведь это они… они…
– Что они?
– Они были первые… из всех… и они, своим примером, научили нас любить… по-настоящему!
Молодой человек крепко обнял ее и погрузился в молчание. Да, такова была правда: именно им, их бедным запутавшимся друзьям, их трагическому примеру, они были обязаны своими зрелостью и счастьем. Как же было неловко, и в то же время приятно осознавать это! Приятно было ощущать себя наученными на чужих ошибках, но, поскольку этими учителями, к сожалению, стали именно Галь и Шахар, которым все прочили удачную совместную жизнь, то невольно сжималось сердце.
– Жизнь полна сюрпризов, Шели, – задумчиво заметил он. – Она – игра. Не стоит испытывать из-за этого вину. Каждому полагается свое, ничего не поделаешь.
– Значит, мы должны радоваться их горю, лишь потому, что оно указало нам верную дорогу?
– Не нужно ни радоваться и ни убиваться. Да, наверно, они указали нам путь, но прошли его только мы. Ты и я. И мы никому ничего не должны! Особенно после того, что было сегодня.
– Надеюсь, ты не предложил мне переехать к тебе под минутным настроением из-за утреннего скандала? – внезапно насторожилась Шели, и вонзила в друга испытывающий взгляд.
– Что это значит? – удивился Хен Шломи, отстранившись от нее.
– Просто слишком часто сегодня повторялось, как все меняется в один миг. Что, если завтра все вернется на круги своя, и ты вновь станешь прежним сорвиголовой?
