Он вернулся в ванную, умылся под холодной водой, смочил полотенце и, вновь подойдя к Лиат, принялся вытирать ее заплаканное лицо и расцарапанные ладони.
– Пожалуйста, успокойся, – уговаривал он ее, приподняв с холодного пола и обхватив одной рукой за хрупкие плечи. – Уверяю, мне нет никакого дела до этих шлюх.
– А до кого у тебя оно есть, Шахар? – громко всхлипывала девушка. – До меня у тебя тоже нет никакого дела. Помнишь ли ты хотя бы, когда мы в последний раз спали вместе?
– При чем здесь это? – болезненно воскликнул он, пытаясь избежать неминуемого ответа.
– А при том, что если ты – здоровый парень, то тебе нельзя долго без секса, – уколола она его. – Поэтому я не удивлюсь, если узнаю, что ты посещал публичный дом, вместо того, чтобы быть со мной.
Теперь он сам захотел ударить ее за дерзость, но воздержался. Только этого ему не хватало – опуститься до такой низости. Ведь он же никогда не был таким! Он всегда был уравновешенным, порядочным мужчиной, верным своей одной постоянной подруге! Той самой, которая находилась сейчас на лечении от наркотиков, той, которая, в своем проклятии, отобрала у него возможность – и желание – получать удовольствие с другими женщинами. Впрочем, он уже давно забыл вкус удовольствия от женщины, ему просто было необходимо расслабиться.
– Вставай! – сказал он Лиат, взяв ее под мышки. – Пойдем!
– Куда? – испугалась инстинктивно сжавшаяся девушка.
Он не ответил, а поднял ее на руки и понес на свою постель. Она отчаянно забилась в его отнюдь не любовных объятиях и умоляла отпустить ее.
– Не этого ли ты хотела? – сухо обронил парень, бросая ее на кровать и задирая ей юбку.
– Не так! Не так! – вопила в ужасе Лиат, и, предчувствуя насилие, изворачивалась на постели.
– Я сам знаю как! – крикнул Шахар, налегая на нее.
– Пожалуйста, Шахар, не поступай со мною так! – взмолилась она. – Если ты хочешь меня, то давай нормально займемся любовью!
Она была такая жалкая и беспомощная, что молодой человек немного остыл. Он посмотрел на ее подростковое тело, на ее тесно сжавшиеся бедра, на слезы в уголках ее воспаленных глаз, и понял, что все, что они отныне смогут дать друг другу, это технический секс.
– Прости, Лиат, сейчас у меня нет терпения для занятий любовью, – признался он. – Так что, я не настаиваю. – Увидев, что она продолжала лежать неподвижно, добавил: – Разденься, если тебе так удобней. Но не требуй от меня того, что я не могу тебе дать.
Он даже не предохранялся на сей раз. Ему было не до предосторожностей. Просто стащил с нее трусы, раздвинул ей ноги и вошел в нее.
За весь половой акт она не издала ни звука, только слезы ее тихо и неиссякаемо катились по вискам на подушку. А он все время думал о Галь, представлял, что той пришлось пережить во время группового изнасилования. Если сейчас он, мягко говоря, не доставлял Лиат удовольствия, то те ублюдки должны были превзойти его тысячекратно. Бедная Галь! Бедная Лиат! И он тоже – бедный! Совсем потерял рассудок на нервной почве. Все, все они трое были в одной неразрывной связке…
…Лиат до сих пор не могла забыть о том немыслимом унижении, – как будто она и без того мало унижалась перед тем, кто сейчас спал рядом с ней мертвым сном, – о той душевной и физической боли, что ей пришлось тогда вытерпеть. Тот случай был совсем другим, нежели все предыдущие. Да, она согласилась на половой акт. Шахара нельзя было упрекнуть в насилии как таковом. Однако с того самого момента она окончательно перестала быть в его глазах женщиной, и даже шлюхой, как ее громко обзывали. Она превратилась в объект, да и только. В объект, которому не полагалось ни удовольствий от близости с мужчиной, ни простого человеческого отношения.
Шахар взял себе за правило пользоваться ею всякий раз, когда его напряжение становилось слишком велико. Сегодня ночью он точно также взял ее перед тем, как провалиться в свой каменный сон, по их ставшим обычным сценарию: "раздвигай ноги!". Ему было все равно, что она до сих пор не спит, хотя время давно близилось к утру. Ему были безразличны все ее страдания. Впрочем, она привыкла и не сопротивлялась. Только лишь эта последняя стадия падения, эта полная потеря собственного достоинства сохраняла видимость их отношений. Она цеплялась за парня изо всех своих слабых сил, так же, как в свое время цеплялась за него Галь. Ей не хватало лишь ревнивой лучшей подруги и какого-нибудь выгодного предложения для полного сходства. "Ты последуешь за мной"… Когда Галь вопила ей эти слова, она была не в себе. Наверно, именно поэтому они оказались пророческими…
