– Сколько же мусора скопилось в нашем доме!
В те пакеты летело все не нужное, что завалялось у них за последние несколько месяцев: старые вещи, сломанные мелкие предметы, лишние рекламки, просроченные продукты, сгнившие от сырости тряпки, и многое другое. Наводя свой тщательный порядок, Шимрит то и дело подзывала дочь, чтобы спросить, нужна ли ей еще та или иная вещь, и выбрасывала ее только заручившись ее ответом. Большинство выброшенных вещей Галь даже не помнила, но следила, чтоб среди них не оказалось ничего из того, что было важно для нее.
– Ничего себе! – восклицала она каждый раз, смотря на наполнявшиеся пакеты.
– Еще бы! – говорила ей мать. – Мы тут давно все запустили.
Продолжать уборку не избавившись от такого огромного количества мусора не имело смысла, и Шимрит попросила дочь сходить выбросить оба пакета. Галь взяла их и пошла вниз, к мусорному баку.
Руки ее ныли от ноши. Она часто опускала пакеты на землю, чтобы отдохнуть, и после того, как над ними захлопнулась крышка бака, почувствовала, что нуждается в перерыве.
По возвращении в парадное, взгляд девушки упал на их почтовый ящик, из которого торчал кончик какого-то конверта. Они с матерью уже давно не получали никакой почты, кроме счетов, и поэтому девушка удивилась. Она осторожно вытянула конверт за кончик и вздернула брови.
Это был обычный почтовый конверт, но совершенно гладкий, без никакого адреса ни на одной из сторон, и без печатей и штампов, отчего было сразу видно, что он пришел не по почте. Внутри него нащупывался достаточно плотный слой бумаги, а сверху в уголке было выведено крупными печатными буквами: "Для Галь. Личное".
Что это еще было за послание без адреса? Ей? Она не ждала ничьих писем. Шели говорила ей, что Шахар собирался сделать попытку примирения, но ведь наверняка не в письменной форме! Галь захотелось открыть этот конверт не мешкая, но в последнее мгновение она воздержалась. Будет лучше сделать это в комнате, в спокойной обстановке.
Поднявшись в квартиру, она обратилась к Шимрит:
– Мама, я прилягу на часок!
– Хорошо, отдыхай! – отозвалась Шимрит и поцеловалась с дочерью.
Оказавшись в своей комнате и плотно затворив дверь, Галь, наконец, распечатала конверт, и достала не то, что письмо, а, скорее, рукопись на нескольких листах – обычных больших листах в линейку, какие они вкладывали в школьные папки, – исписанных мелким, беглым почерком. Галь сразу узнала этот почерк. Это была рука Лиат. Первая строка тотчас бросилась ей в глаза: "Я хотела с тобой серьезно поговорить"…
Голова у Галь закружилась от неожиданности. Она не испытывала никакого желания о чем-либо говорить с бывшей подругой детства. Их давно уже ничего не связывало. С самого дня своего возвращения в школу, Галь смотрела на нее сквозь пальцы, и даже не предпологала, что та, все-таки, сделает шаг навстречу ей. И вдруг такое!..
И все же ею овладело любопытство. Она прилегла на кровать стала читать:
Перед тем, как продолжить чтение, Галь бегло просмотрела все листы. Монолог Лиат обещал быть сумбурным, грамматически слабым и долгим. С другой стороны, это было письмо личного характера, а не литературное произведение. Что ж, она попытается его осилить!
