"Знаешь, Галь, я решила тебе признаться: еще несколько лет назад я лелеяла мечту когда-нибудь увести у тебя Шахара, потому, что уже тогда любила его больше жизни. Мне было обидно за себя при виде вас. Моя любовь к нему, поверь, ничуть не уступала по силе твоей. Но я каждый раз наступала себе на горло, потому, что мне было важней сохранить нашу дружбу. До тех пор, пока я верила, или хотела верить, что ты – моя лучшая подруга, я ни на минуту не позволяла себе забываться, и – Шахар вполне может это подтвердить, – держала мои чувства в тайне от всех. Однако в последнем учебном году, в виду всех наших недоразумений, разладов, размолвок, твоего откровенного непонимания меня, того унижения, что я перенесла из-за образа Томера и многого другого, я пришла к окончательному выводу, что мы с тобой – не подруги, и, скорее всего, никогда ими и не были. В один прекрасный – или проклятый – момент что-то во мне сломалось, и я поняла, что больше не хочу хоть в чем-то с тобой считаться, и отныне вправе бороться за свою любовь. Ведь мне ничего не стоило удержать Шахара от его порыва в ту злосчастную ночь! Пойми: он сам ко мне приехал, без предупреждения, и был очень растерянным, слабым, испуганным и расстроенным. Искал ответы на многие вопросы, касающиеся тебя. Если б я только захотела, и поставила бы во главу угла твои интересы, то мне, может быть, удалось бы убедить его не оставлять тебя. Но я была уже слишком ранена тобой, и слишком беззаветно влюблена, чтоб упускать такую возможность. Я не испытывала тогда в том, что сделала, ни малейшей вины, и не испытываю ее и сейчас. Я просто не видела для себя других возможностей для борьбы".
"Я думала, у меня хватит сил довести дело до конца. Но те страдания, которые постигли меня в последние месяцы, были слишком страшными. Ты даже не представляешь, насколько! Ну, да, откуда тебе было знать!… Ты мне сказала: "ты последуешь за мной". Помнишь это? Вот я и последовала за тобой, в прямом и переносном смысле. Пока ты шлялась со шпаной и издевалась над Одедом, я проходила свой собственный ад. То, что видели по мне окружающие, было жалким процентом от тех мук, которые я испытывала. А ты… все, что ты реально могла делать, это бить меня. Скажу прямо: этим самым ты сама заставила Шахара встать на мою сторону. Хотя бы на короткое время".
"И все-таки, я не смогла выдержать обращения Шахара со мной. Он был со мной и не со мной одновременно. В то же время, меня преследовали все, кому не лень. Я даже волосы состригла потому, что какие-то подонки, решившие поиздеваться, таскали меня за них. С тех пор, я гнушаюсь прикоснуться к собственным волосам. Какие-то бесстыжие девицы подкидывали Шахару в пенал провокативные записки, в насмешку над ним… над нами… Шели, Хен, Дана, весь класс от меня отвернулись… Это было противостояние не на жизнь, а на смерть! И посреди всего этого… кошмара у меня оставался один Шахар, – тот, из-за кого я все терпела и готова была терпеть сколько угодно. Он был… весь мой мир!.. Понимаешь, Галь? Весь мой мир… весь… мой мир. Так неужели же я не могла закрыть глаза на то, что он меня не любит и не любил никогда? Что он оказался не «суперменом», а человеком с обычными слабостями? Могла!!! Конечно, могла!!! Ах, Галь! Если бы ты попробовала заглянуть в мое сердце и непредвзято посмотреть на весь ужас моего положения… моей боли… боли, с которой я прожила все эти долгие месяцы… Но знаю: это нереально".
"Сейчас, когда я пишу тебе эти строки, мы с Шахаром уже расстались, окончательно. Он любит тебя. Тебя. Для него, все, что между нами произошло, было грубой опрометчивостью, в которой он винит себя самого. Я думаю, что он меня ненавидит, и ставит под сомнение даже подлинность моего чувства к нему. Но я сдаюсь! Он может думать себе все, что хочет. У меня иссякли силы для борьбы и для противостояния с обществом".
"Наш последний разговор состоялся сегодня вечером, в «Подвале». С виду, все прошло спокойно. Даже красиво. Шахар был настолько добр, что даже предложил оплатить мои заказы. А всех заказов-то моих было два пива. Только и всего! Я заплатила сама за себя, отсчитала ему все до последнего гроша, лишь бы не оставаться в долгу. Домой приехала на такси. По дороге, таксист пытался со мною заигрывать. В его глазах я, наверно, выглядела пьяной, гулящей девчонкой, хотя на самом деле меня всю трясло от горя. Он, то и дело, подзадоривал меня и просил телефончик. Я послала его к чертовой матери и потребовала, чтобы он остановил такси и дал мне выйти. Он упорствовал. Тогда я пригрозила, что пожалуюсь на него за сексуальное домогательство, если он не перестанет. Он только больше распалился. А мне, на самом деле, было все равно. Мне было бы все равно, даже если бы меня этой ночью изнасиловали все таксисты города. Вот уж где стяжатели! Мерзавцы! Повышать цены научились, а уважать пассажирок – ничуть. Уже возле моего дома я, вконец разозлившись, дернула при выходе дверную ручку его машины изнутри так, что она отлетела… Эх, лучше б мне было не скандалить всю дорогу! Пришлось оставить тому нахалу все мои личные данные, чтоб оплатить ущерб машине. Тебе, Галь, это должно напомнить кое-что. Черт побери, – я, действительно, иду по твоим стопам! Ведьма ты, Галь, иначе не назовешь. Короче… я тебя уже утомила".
"Сейчас я дома, в моей комнате, пишу тебе это письмо. Галь, мне нет смысла жить! Мне безумно хочется сдохнуть! Открою тебе страшную тайну: я собиралась перерезать себе вены. Не теперь, а некоторое время назад. Нет, не подумай, – я не какая-нибудь сумасшедшая! Просто стало невыносимо тащить одной такую ношу. Я сломалась, и захотела покончить разом со всем на свете, практически в присутствии Шахара, после проведенной в его доме бессонной ночи. Последней нашей ночи вдвоем. Он застал меня в самый последний момент и впал в неистовство. А сегодня, при расставании, взял с меня слово никогда не повторять таких попыток. И я дала ему слово, что не буду сама искать смерти. Но и жить мне не хочется. Правда! Моя жизнь без Шахара бессмысленна. Ах, как же сильно я его люблю! Но… я в порядке. Вот только слезы заливают мне глаза, и осознание того, что происходит, ускользает куда-то. Мне кажется, что я все еще в шоке от происшествия в такси. И от всего учебного года. Меня не хватило на все эти стрессы, на всю вашу ненависть, зависть за мои прошлые успехи в учебе, на то, что я посмела бороться за свою любовь. Но скажу тебе: ради Шахара я бы все это повторила. За одну лишь возможность быть с ним. Даже если бы против меня восстал весь мир. Я бы пешком к нему дошла, где бы он ни был. Слишком сильно любила я его и люблю".
"Галь, я чувствую, что письмо выходит слишком тяжелым. На самом деле, я не знаю, зачем я его пишу, и как поступлю с ним. Возможно, я его уничтожу сразу же после написания. Но, если оно, все-таки, попадет в твои руки, прошу тебя, прочти его несколько раз, если тебе в нем что-то непонятно. Я и сама не понимаю, что пишу. У меня путаются мысли. Я, кажется, допустила здесь полно ошибок. Надеюсь, ты меня поймешь. Ведь в этом письме я, как говорится, изливаю тебе душу, не расчитывая на ответ. Знаю: ты ненавидишь меня. Но я не прошу у тебя прощения! Лишь об одном тебя прошу: не мсти мне. И Шели с Хеном скажи, чтоб не мстили мне. Не надо!.. Не надо!.. Думаю, я уже достаточно жестоко наказана тем, что потеряла все: всех друзей, какие у меня были, мой отличный аттестат, любимого человека и само желание жить. Меня не будет на выпускном вечере, – там соберутся все мои враги. Я потеряла… весь мой мир. Галь, весь мир терять страшно. И больно. Я уверена: в этом ты сможешь меня понять. Ты же сама едва не потеряла весь твой мир, и ты знаешь, как это страшно".
"Все, не могу, падаю с ног! У меня от слез темнеет перед глазами. И пальцы одеревенели, уже не слушаются, поэтому я пишу коряво… Я не знаю, чем завершить это письмо. Так странно… Никогда бы не подумала, что еще когда-нибудь обращусь к тебе, а тут взяла и написала такое длинное письмо. Как будто бы оно в силах что-то изменить… Галь, я просто хочу, чтобы ты поняла, что причиной всему было множество ситуаций, показавших мне твое истинное лицо. И еще время. Мы обе резко изменились, особенно внешне, повзрослели, отдалились друг от друга, и, наверно, случилось то, что должно было случиться. Если бы не Шахар, то, рано или поздно, возник бы другой повод. Пойми это, пожалуйста, Галь! Мы всегда были кривыми зеркалами друг друга, невзирая на то, что между нами было и много чего хорошего. Это хорошее было раньше, и сейчас уже значения не имеет. И так уже всему конец… Скоро рассветет… Я устала, хочу хоть ненадолго прилечь. У меня голова кружится, и подташнивает. Сегодня в последний раз виделась с Шахаром, и сегодня же в последний раз обратилась к тебе… чтобы сказать, что ухожу с вашей дороги. Уже ушла".
"Лиат Ярив".
