Экстерновские классы школы, по количеству три, распологались в совершенно другом ее отсеке. Этот отсек имел отдельный вход возле спортзала, но от самого спуска в спортзал и школьного коридора его отделяла металлическая решетка. То есть, для того, чтобы попась в экстерн, было необязательно проходить через всю школу. Достаточно было пересечь задний двор и войти в дверь, ведущую прямо в этот отсек. Тем более, что часто решетку держали запертой. Только когда в спортзале проходили большие мероприятия, вроде школьных вечеринок, ее открывали, чтобы предотвратить давку в коридоре.
Сам же отсек с экстерновскими классами являлся пристройкой к школе, проходящей прямо над спортзалом, и с выходящим в него широким застекленным окном. Кроме трех учебных классов, там были кое-какие технические лаборатории, маленький тренажерный зал, предназначавшийся учителям физкультуры, мелкие конторки, не имеющие отношения к школе, а только снимающие там помещение, и, конечно, туалеты. Вместо кафетерия, единственного на всю школу – автоматы с прохладительными и горячими напитками. Под выходящим в спортзал окном было оборудовано приятное, хоть и маленькое, фойе с удобными диванчиками, двумя растениями в напольных вазах, и экстерновской доской объявлений. В самих классах вместо парт стояли стулья со столешницами, а вдоль стен тянулись полки, куда можно было поставить вещи.
В классе, в который попала Галь, помимо нее было еще двенадцать учащихся. Примерно столько же было и в соседних двух классах. Никого из своих новых соучеников она раньше не встречала. Это были такие же, как она, старшеклассники, которые, каждый по своим причинам, выбрали, или были вынуждены выбрать окончание школы экстерном.
Что касалось преподавателей, то они были, в основном, чужими, хотя среди них попадались и знакомые, читавшие свои предметы в параллельных или в более младших классах. Для последних, преподавание в экстерне являлось прибавкой к зарплате, не более того. Если они и узнавали Галь, то делали вид, что им неизвестна ее история, и что она ничем не отличается от других учеников экстерна. Впрочем, так ведь оно и было. Сознавая это, девушка заранее готовилась к тому, что полагаться здесь ей было абсолютно не на кого и не на что, кроме как на саму себя.
Первый же ее урок в экстерне показал ей, что такое настоящая "фабрика оценок". Никаких оценок еще не было и в помине, но вся учебная программа, и особенно обстановка в ее новом классе ставили во главу угла не процесс, а результат. Это были долгие часы репетиторства без грамма души с сухими, техничными учителями. Заданий на дом хватало сполна, но учеников заранее предупредили, что проверяться они будут редко из-за большой нехватки времени, и потому являлись личной ответственностью каждого.
Была ли Галь разочарована? Отчасти, да. Несмотря на всю свою внутреннюю готовность к столь напряженной учебе в незнакомой обстановке, она испытала от всего этого легкий шок и унылость. На это ли она расчитывала, этого ли добивалась всеми силами: находиться в школе и не в школе, в коллективе, но одинокой, учиться у своих и, все же, не своих педагогов, совершенно равнодушных к ней? Сейчас Галь не могла дать себе ответа на свой вопрос. Ее цепкая память еще хранила яркие картины более счастливых времен в ее бывшем классе, той обстановки, тех лиц и требований, к которым она привыкла. Особенно остро девушка ощущала нехватку Даны Лев. Преподаватель, интересно ведущий свои предметы, и вместе с тем – порядочный и смелый человек, – находка для каждого ученика, но ведь не каждый ученик мог бы похвастаться тем, что этот преподаватель стал его настоящим другом!
С глубокой тоской Галь размышляла об этом на первой перемене, стоя у окна в спортзал. Там, внизу, несколько ребят, на вид восьми-девятиклассники, играли в баскетбол. Легкий и звонкий стук мяча по полу зала был отлично слышен в коридоре, в котором находилась Галь. С этого самого места за нею наблюдал Наор в ту жуткую ночь, после которой началась ее новая жизнь. Отсюда он выслеживал ее, словно загнанную дичь, хотя она скрывалась под плотной, безликой маской. Галь вспоминала это с отвращением.
Рядом с нею, на диванчике в фойе, сидела другая учащаяся ее нового класса, евшая бутерброд. Она приветливо улыбнулась Галь, не заговаривая с ней, и Галь тоже ответила ей улыбкой. Сегодня у нее не было настроения для новых знакомств.
Размышляя о себе, Галь ни на миг не забывала о своих друзьях, сдающих сейчас их последний экзамен на аттестат зрелости. Самый тяжелый, по математике, длящийся несколько часов подряд. Невероятно, но это мог бы быть и ее последний выпускной экзамен! Если на следующей перемене решетка будет открыта, она сможет ненадолго вырваться в школу, чтоб расспросить Шели и Хена, как прошло.
