– И… что же это означает? – спросил Шахар. – Что теперь мне ничем не искупить тогдашнего момента слабости? И что же? Даже если я сейчас умру ради тебя на твоих глазах, ты все равно будешь держать на меня злобу?
– Я же сказала, что не держу на тебя злобу, – урезонила его девушка. – И мне совершенно не хочется, чтобы кто-то из-за меня умирал. Даже ты. Разве я стою чьей-то смерти? Это глупо и смешно. Тем более, что теперь, про прошествии стольких месяцев, уже невозможно что-либо изменить в нашем прошлом.
– Ты разлюбила меня, Галь? – в отчаяньи спросил Шахар.
Галь вздрогнула, но промолчала.
– Разве ты больше не любишь меня? – настойчиво повторил юноша, увидев ее реакцию.
– Причем здесь это?
– А при том, что если любишь, то тогда возможно все. Все! Ты же видишь, – я перед тобой на коленях! Неужели ты не ощущаешь моего раскаянья?
– Ощущаю, – кивнула Галь. – Я тебе верю.
– Тогда почему ты такая жесткая? Если хочешь, унизь меня, только вернись!
– Шахар, это иллюзия. Жесткость здесь ни при чем. Это просто никак невозможно.
Шахар бесился от бессилия. Он уронил голову на руки и простонал:
– Галь, я люблю тебя. Всегда тебя любил. С первого взгляда. Я это понял, когда тебя потерял… и не могу себя простить… Это тяжело… А в последние недели это стало особенно тяжело… Днем и ночью горит любовь, – это пытка!
С этими словами он снова прослезился, и очень долго овладевал своим новым порывом скорби.
Девушка продолжала призывать себя к выдержке, вкладывая в это все свои душевные силы. Она постоянно думала о своем пройденном пути, о том, какую роль сыграли в ее спасении ее друзья, и уже не вертела, а ломала ветку в своих пальцах, слушая всхлипы молодого человека. А тот никак не умолкал:
– Ты же знаешь, я искал ответ в чужих объятиях. Очень долго его искал. Потом все понял сам. Ничто не позволяло мне тебя забыть, Галь, хотя я всем сердцем надеялся на обратное. Но, когда я осознал, что люблю одну тебя, и хочу снова быть только с тобой, то перестал мучить себя и Лиат, и бросил ее, наконец-то… чтобы быть с лишь тобой, – повторил он, подчеркивая каждое свое слово. – Я – твой. Тебе теперь все можно. Не прощай меня, если не можешь простить, но дай мне шанс! Еще всего лишь один шанс!
– Нет, – коротко раздалось в ответ вполголоса.
Шахар похолодел. Кровь отхлынула от его лица, и в следующий же миг его обдало потом. «Нет». Одно лишь слово «нет» из ее уст, которое он ожидал, но боялся услышать, решило все.
А Галь, стараясь не смотреть на него, добавила, чувствуя, что с каждым ее словом колебания все больше покидали ее:
– Просто ты впервые осознал, насколько наши отношения были важными для тебя. Что у тебя была девушка, жившая в твоей тени и отказавшаяся от своей собственной карьеры, чтобы сохранить любовь. Ты осознал, что потерял в моем лице не только потенциальную будущую жену, но и намного, намного более близкого и преданного человека. Но увы, уже слишком поздно.
Молодой человек взял из своего ранца уже наполовину опорожненную бутылку воды, сделал несколько жадных глотков, а остаток вылил себе на голову. Теплые струи закапали с его немытых волос и потекли по разгоряченному лицу, окропив и его футболку. Он провел потной ладонью по лицу, размазывая по нему влагу, потом вскочил и заходил туда-сюда. Он хватался за стволы сосен и, будучи не в силах справиться с тем, что его возлюбленная его отвергала, бил по ним кулаками.
Галь, испуганно глядевшая на него, не могла вспомнить, когда в последний раз видела его таким истеричным. Ей показалось, что Шахар сходит с ума.
– Шахар, не делай трагедии, пожалуйста! – повысила она на него голос. – Тебе это не к лицу!
Еще бы! Трагедия свершилась намного раньше этого жутко знойного дня! Она прошлась по ним обоим, как смерч, не оставив камня на камне. Сейчас они лишь собирали эти камни на развилке их общей дороги, чтоб обозначить это памятное место.
– Галь, – произнес он, весь дрожа, простирая к ней руки, – у меня в столе лежат целые кипы конспектов и копий экзаменов разных лет на аттестат зрелости. Они все твои. Если хочешь, я сам буду помогать тебе с ними так, как если бы мне пришлось сдавать последнюю сессию заново. Если хочешь, я сам найду связи во всех модельных агентствах и попрошу их взять тебя. Мои родители нам помогут. У них есть деньги и полезные знакомства. Мы все сделаем для тебя, как уже… – он мгновенно запнулся, краем сознания уловив, что сболтнул бы ей сейчас о сумме, пожертвованной его семьей на ее лечение, чего ему категорически нельзя было делать. – Поверь, Галь! Еще ничего не потерянно! Мы вместе выстроим сейчас твою карьеру! И я буду всегда на твоей стороне, и приму все, что будет важным для тебя!
То, что он собирался устраивать ее карьеру, безусловно, было полным бредом, самой настоящей попыткой утопающего ухватиться за соломинку. Но этот бред вызвал у Галь щемящее умиление. "И где ж ты только раньше был?" – с горечью подумала она, следя за его речью.
"В семье должны быть две зарплаты", – сказал он ей при других печальных обстоятельствах, позволив себе тогда легкую иронию.
