Этот молодой человек причинил ей столько горя! Возможно, он и был опрометчив в момент измены, но, вместе с тем, прекрасно знал, на что шел. Это из-за него, в сущности, она попала в экстерн. Ради него, еще раньше, лишилась модельного контракта и успешной карьеры. Вся ее жизнь пошла наперекосяк, с тех пор, как душа ее пострадала, душа, беззаветно любившая его. О чем же он собирался говорить с ней после всего? Было ли ему, на самом деле, что сказать ей, кроме очевидного?
– Мне совершенно все равно, где, – ответила, погодя, девушка, – но зачем это тебе?
– Мне это очень, очень нужно, – не уступал молодой человек, с умоляющими нотами в голосе.
Галь поднялась, и он – сразу следом за нею.
– Как хочешь. В скверу – так в скверу. Я освобожусь через час.
– Спасибо, – поспешил поблагодарить Шахар.
Он, вообще, вел себя как сущий ангел, и не смел перечить ей ни в чем.
– Я подожду тебя там, – добавил он, кивнув, и быстро ушел.
Как хорошо, что от назначенного свидания Галь отделял еще целый час! Идеальное время для того, чтобы вновь все обдумать и принять решение, чтобы сообщить его Шахару в скверу. То есть, как правильно подметил Шахар, в том, что от него осталось.
Ох уж этот чертовый сквер! Завораживающее место с дъявольской репутацией, зеленая аорта школы, которую, в конце концов, насильственно перекрыли. Именно там была заснята мистически искалеченная фотография их когда-то неразлучной шестерки, причем, на фотоаппарате Шахара. Именно там Одед стащил на свой страх и риск ее печально знаменитую пляжную фотографию, вернувшуюся к ней через руки полиции и отданную "на сохранение" Дане Лев. Именно там ее изнасиловала и едва не убила шайка остервенелых бандитов с Наором во главе. Почему же этот сквер не вызывал у нее ни малейшего страха или стыда? Почему ей, действительно, было все равно, что их последнее объяснение с бывшим другом состоится именно там, а не в одном из очаровательных районных кафе? Ответы на эти вопросы были ясны Галь, как день.
На этом, последнем, уроке, Галь почти не вникала в материал. Был уже третий час дня. Ждать приходилось совсем недолго. Девушка сидела смирно и спокойно, как и на предыдущих уроках. Но под внешним ее спокойствием кипела буря. Галь разрывалась между вихрем мыслей о Шахаре и попыткой поспевать за объяснениями педагога. Ее голова раскалывалась.
И все же, она была сполна уверена в себе. Ведь все теперь было в ее руках. Ей пристало править балом. Не из жестокости или в отместку, а просто потому, что, в итоге, ее взяла, с большими-меньшими потерями. И Шахару это предстояло сейчас почувствовать со всею силой. Без всякой лишней подготовки, Галь Лахав дала себе твердое слово, что справится с этим последним своим испытанием.
Солнце палило немилосердно. Иссохшая территория сквера, очищенная от опавших иголок и от срезанных кустов, была открыта его коварным лучам, равно как и дорожному шуму, оседающей пыли и взглядам прохожих. Лишь возле сохранившейся – пока – одинокой скамейки оставалась еще кое-какая растительность. Там и томился Шахар в ожидании объяснения со своей бывшей девушкой.
Он нервно шагал от сосны к сосне и то и дело посматривал на часы. Время шло, время с каждой минутой приближало его к сроку их свидания, а он, на самом деле, даже не представлял, что и как будет говорить Галь. Заставляя себя верить, что она не обманет и придет к нему по окончании уроков, он собирал все душевные силы чтобы посмотреть ей в глаза. Он прекрасно понимал, что Галь держит их дальнейшую судьбу в своих руках. Знал, что ему никаких оправданий нет. Но так же твердо Шахар знал и то, что этот разговор был ему необходим. Именно на это он настраивал себя в ожидании ее, метаясь по скверу и не помышляя о том, чтоб провести оставшееся время в каком-нибудь более прохладном месте. Выжатый, как лимон после тяжелого экзамена, голодный, как зверь, но не могущий съесть ни кусочка, лишь постоянно пьющий уже потеплевшую воду из взятой с собой бутылки, Шахар Села сходил с ума, ждал и надеялся.
Галь не подвела. Сразу по окончании своего учебного дня она показалась со стороны заднего двора школы и направилась прямо к нему.
Лицо ее было очень замкнутым, а глаза закрывали темные очки. Она шла своей стремительной походкой, но, в то же время, ступала спокойно и твердо, держась уверенно и прямо. Одной рукой она придерживала свой полный ранец, свисавший через плечо. Подойдя, она сразу же сняла его, поставила на скамейку, и села.
Большие темные очки не могли утаить ее открытого и серьезного взгляда.
– Да, – произнесла она громко и холодно.
У Шахара от волнения пересохло во рту. Она была здесь! Она пришла! Пришла, вопреки всем его страхам! Поэтому, он не имел права упускать свой последний шанс. Но он все еще пребывал в ступоре, и только мысли его беспорядочным роем кружились в его голове.
– Я слушаю тебя, Шахар, – подбодрила его Галь.
