Семья… да какая у них могла бы быть семья, даже если они когда-то и представляли себя будущими супругами?
"Жизнь с таким человеком полна нелегких компромиссов, фактически, пренебрежением самой собой, как личностью", – так охарактеризовала их отношения Дана Лев, в тот день, когда они с Лиат поколотили друг друга до полусмерти. Эта женщина знала, о чем говорила! Кому-то из них двоих непременно пришлось бы решительно наступать себе на горло в своих неудовлетворенных желаниях и амбициях, без сожаления и без ропота. Совершенно очевидно, что это она приносила бы себя в жертву ему. Но то, что в свое время взяла на себя ее мать ради ее отца, у нее, по всей видимости, рано или поздно вызвало бы страшный бунт, потому, что она была, все же, слишком эгоистичной и яркой личностью, как и ее отец.
– Спасибо, Шахар, но у меня есть все конспекты и копии экзаменов, – твердо отказалась она. – И я не нуждаюсь ни в чьей помощи.
– Тогда подскажи, что же мне делать с тобой? Я не могу с тобой расстаться! – воскликнул он, бросаясь к ней.
– Ты уже это сделал! – прикрикнула Галь, давая волю своему раздражению. Она поднялась, и даже топнула ногой. – Ты сделал это уже давно!
– Вспомни нашу любовь! Вспомни вечер на том диком пляже прошлой осенью! Как я любил тебя в ущелье прибрежных скал! Как мы хотели построить там наш будущий дом у рощи эвкалиптов!
– Мы с тобой строили замок из песка. Мы оба это понимали в глубине души. Не нужно было обольщаться, – покачала головой Галь.
– Это ты сейчас так говоришь! Но тогда ты хотела этот дом! Это была твоя идея!
– Да, и я помню, что ты тогда мне отвечал! Что нам займет еще лет двадцать построить его. Ты был, как всегда, излишне конкретен.
– Я слов на ветер не бросал! Время ничего не значит. Рано или поздно, я заработаю на этот дом, и построю его своими руками.
– Только жить в нем будем уже не мы.
– Галь, не говори так! Ну не будь же такой жестокой и нетерпимой!
– Я не более жестока, чем был ты по отношению ко мне, – отрезала девушка, которой розовые слюни этого парня, совершенно не подобающие ему, начали надоедать.
– Дай мне обнять, поцеловать тебя! – неистовствовал Шахар.
Он был в экстазе, и говорил не своими словами, а теми, какие нашептывала ему его страсть. Его вид был ужасен: прилипшие ко лбу мокрые сальные пряди, воспаленные от слез глаза, влажное разгоряченное лицо и подсыхающая на солнце от пролитой воды футболка. Это был никакой не «супермен», не «заумник», а сломленный, вызывающий жалость мальчишка, у которого, казалось, было все, а на самом деле – почти ничего. И этот мальчишка быстро подошел к своей девчонке и, несмотря на ее сопротивление, заключил ее в объятия. Он целовал ей лоб, виски, губы, скользил ладонями по ее хрупким плечам – плечам, взвалившим на себя непосильную ношу, прижимался к ее телу. Он больше был не в состоянии находиться рядом с ней, и не иметь никакой возможности прикоснуться к ней, словно их разделяла стеклянная дверь. А девчонка, усиленно пытаясь высвободиться из его объятий, упиралась ему локтями и кулаками в грудь, и упорно просила отпустить ее.
– Нет! Не оставляй меня! Вернись! – голосил Шахар, будучи не в силах оторваться от нее.
– Хватит! Хватит, наконец, прошу тебя! – твердила Галь, вырываясь. – Сядем поговорим! Мне есть, что тебе сказать.
Этот довод подействовал на Шахара. Он разжал свои объятия и снова сел, повесив голову.
Галь подошла к нему и властно положила руки ему на плечи.
– Я хочу, чтоб между нами не осталось недоразумений. Слушай меня внимательно, – внятно сказала она, смотря на него в упор. – Я не держу на тебя зла. Честное слово! Моя жизнь так круто изменилась, что все, что было мной пройденно до сих пор, как будто произошло с другим человеком. Сейчас я – совершенно другой человек. Той Галь, какую ты знал, больше нет. Но только я знаю, во что мне это обошлось. Поэтому, я не допускаю даже мысли о возвращении к тебе. Мы порвали, провалив очень важное жизненное испытание, повлекшее за собой еще более трагические испытания, для меня в первую очередь. Эта трещина не сгладится никогда.
– Но ведь ты сама только что сказала, что стала другой и что все изменилось, – запротестовал юноша. – Так вот, я тоже изменился. Ты себе даже не представляешь, насколько! Я крепко заучил свой урок. Уверяю тебя, Галь: ничего уже не будет так, как прежде! Ты увидишь, если дашь мне всего один лишний шанс. Я сделаю все, чтоб ты была снова счастлива со мной. Теперь, мы будем велики, как наше горе, и сильны, как наша старая любовь.
– Обрати внимание, как ты говоришь, – осадила его девушка. – "Один лишний шанс". Значит, были и другие шансы, которые ты не использовал.
– Ты права, ты тысячу раз права, – с болью в душе согласился с ней Шахар.
Жгучее воспоминание, посетившее его в этот миг, было воспоминанием о приходе к нему Одеда, который настойчиво просил его переосмыслить причины его разрыва с Галь и вернуться к ней. Сколько несчастий и опасностей для Галь он предотвратил бы, если бы послушался тогда своего жертвенного одноклассника!
