Она мгновенно уловила эту схожесть, и все прекрасно поняла. Ей показалось, что этот момент был самым достойным продолжением их вчерашнего объяснения. Но, верная своему твердому решению не поддаваться никаким эмоциям, и видя, что и Шахар, бесконечно одинокий посреди всей этой суеты, тоже держится, как может, она никак не среагировала. "А черный цвет тебе идет", – только лишь и подумала она. "Впрочем, как и мне", – подумала она вдобавок.
На художественной части вечера девушка сидела уже в амфитеатре рядом с мамой. Поверх леса голов смотрела она на сказочно украшенную сцену, на которой шли представления.
То не был сплошной спектакль, а разные веселые номера: пародии на педагогов, утрированные фрагменты из школьной жизни и походов, видео и аудиозаписи о выпуске, и все это вперемежку с песнями и танцами. Галь поразило, как много ребят участвовало в представлениях. Почти треть выпуска. Там были и «раскрученные» артисты, и новички – неуклюжие, но невероятно смешные, чьи легкие фарсы сглаживали отсутствие у них всяких сценических способностей. Одним из этих артистов был Хен. Галь едва не покатилась со смеху, когда он, изображая учителя физкультуры, специально толкнул ногой одного из неповоротливых «учеников» в зад. В другом номере Янив весьма профессионально исполнил на гитаре известную рок-песню, в дуэте Наоми, девочкой из параллельного класса. Самым же ярким было групповое танго в модернистском стиле, с участием красотки Шели.
Галь исступленно аплодировала своим друзьям и соученикам, получая истинное удовольствие. Сейчас она совершенно не задумывалась над тем, что завтра ей снова в бой, и что вслед за завтра наступит послезавтра, и после-послезавтра, с тем же нудным графиком. Это занудство ведь тоже закончится в назначенный срок. Вся шелуха из слез, проблем и неприятностей унесется вместе с будущими месяцами, словно с ветром, и в памяти ее останется только этот незабываемый вечер, этот краеугольный камень на ее и на общей дороге. Со сцены как раз полились драматические звуки песни "Шоу должно продолжаться", которую сразу подхватили все передние ряды. Да, оно непременно должно продолжаться! И оно будет продолжаться!
В последнем номере весь выпуск – и артисты, и зрители, – гурьбой повалил на сцену. Покончив со всякой торжественностью, они бесновались от радости. Немного поломавшись, Галь поднялась туда в числе прочих, и кое-как протолкнулась к друзьям. Те, оба разгоряченные и восторженные, затискали ее в объятиях. Пучок волос на затылке Хена давно уже разметался, дав свободу его пышным кудрям, а высоко поднятая коса Шели слегка поникла.
– Ну как? – завопила последняя, вися на шее у Галь. – Тебе понравилось?
– Потрясающе! – крикнула та. – Я отбила себе все ладони! – и она, смеясь, показала им свои покрасневшие от хлопков руки.
– А танго?
– Просто великолепно! – неистовствовала Галь.
– Мне оно тоже очень понравилось! – самодовольно прыснула Шели в продолжении ее слов. – Сойдем в зал?
Но и сойти в зал оказалось нелегкой задачей. Толпы бесконечно счастливых и гордых родителей облепили сцену. Шимрит и мама Шели, держащие пакеты с выпускными книгами своих дочерей, встали возле одного из выходов и замахали им.
– Моя красотка! Моя принцесса! – заахала Малка Ядид, покрывая поцелуями лицо дочери, когда та бросилась к ней. – Ты изумительно танцевала!
– А мы еще остаемся танцевать! – заявила Шели. – Сейчас тут такое начнется!
В фойе уже было все полностью готово к дискотеке. В центре его уже возвышался широкий помост, предназначенный для выступления участников шоу, под потолком переливались всеми цветами радуги крутящиеся лампы, опустевшие стойки для угощений превратились в бары, вдоль стен была расставлена аппаратура. У Шели и Хена мгновенно потекли слюни, стоило им, проходя по кишмя кишащему коридору, увидеть это.
– Ну и ну! – не удержался Хен. – Ну и пышные же проводы нам устраивают!
– Ты остаешься с нами, Галь? – поинтересовалась Шели, оборачиваясь к подруге.
– К сожалению, нет, – спокойно отозвалась та.
Шели запротестовала и крепко схватила ее за руку.
– Ты меня обижаешь! – в сердцах воскликнула она, заглядывая ей прямо в глаза.
Галь мягко высвободилась из ее хватки, не отводя лица от огорченного, пронзительного взгляда Шели.
"Ты – все, что у меня осталось", – промелькнуло в ее мозгу. – "Я побыла здесь с тобой и с твоим другом, увиделась с Даной и с Одедом, я отдала вам всем свой долг. Но мне давно уже нет места среди вас. Я – отколовшийся кусок от глыбы, название которой – «школа». И мне пора уходить".
– Просто завтра мне рано вставать на занятия, – объяснила, со скромной улыбкой, она.
– К черту эти твои занятия! – вспыхнула Шели, в которой сразу же проснулась ее бывшая нелюбовь к учебе. – Ну, так побудешь немного сонной. Что здесь такого?
– Мне нельзя расслабляться, Шели, – все с той же улыбкой возражала Галь. – И потом, здесь столько спиртного…
– Так не пей!
– Я не смогу не выпить. А мне это нельзя.
– Послушай, Галь, – вмешался в их спор Хен Шломи, – останься с нами ненадолго. Потом мы доставим тебя домой и вернемся сюда.
