Положение Лиат становилось шатким. Галь, своим воплем, загоняла ее в угол. Продолжать играть на ее чувстве вины было напрасным, ибо та, как бреду, упорно просила дать ей шанс, а в планы Лиат входило продержать ее в подвешенном состоянии как можно дольше. Пора была с этим заканчивать.
Лиат Ярив решительно приблизилась к несчастной, присела рядом на корточки, и протянула ей салфетку, которую достала из внешнего кармана ранца. Этим она демонстрировала, что, вопреки всему, заботится о ней.
– Ну-ну, перестань, – заговорила она спокойней. – Не делай драмы. Мы будем продолжать сидеть за одной партой, встречаться на общих мероприятиях. И все-таки будет лучше, если ты отпустишь меня, на время.
– В смысле? – протянула, в полнейшей прострации, Галь, вытирая глаза.
– Не звони, не навещай, не проводи со мною перемены. Мне необходим отдых. Прошедший период был очень тяжелым, я вся извелась, и хочу разобраться в себе и в кое-каких вещах. Не знаю, сколько это продлится, но это – лучшее, что ты сможешь для меня сейчас сделать, если ты считаешь себя моей подругой.
Девушка говорила ровно и убедительно, при этом обнаружив, что ее фразы содержали долю правды. Она в самом деле устала и нуждалась в передышке. Если б ее намеренья по отношению к Галь были искренними, то именно так она и поступила бы, только без подобной грязи. Но Лиат знала, что пылкая соученица долго без нее не выдержит, погрязнет в сомнениях и переживаниях, и была тем более непреклонна. Ей надо было выиграть время для раздумий и новых планов.
– Обещай, что дашь мне возможность побыть одной, – тихо, но настойчиво обратилась она к подруге. – Но, если я о чем-то тебя попрошу, сделай это. Пожалуйста.
– Хорошо, – сдавленно вздохнула Галь, понимая, что ей больше ничего не оставалось, кроме как согласиться на все условия Лиат.
– Вот и отлично, – заключила та и изобразила на своем лице улыбку. – И помни, что я тебе сказала раньше. "Уважай восприятие твоих друзей, как свое собственное, если не хочешь их потерять".
Вонзив эту последнюю шпильку в сердце сломленной одноклассницы, она поскорей накинула на плечи ранец, застегнула куртку, и поспешно направилась к выходу.
Галь, покинув здание школы, поплелась в заветный скверик, и еще долго там сидела, наблюдая за мелькавшим за облаками бледным диском солнца. Она вспоминала минувший день, отступала вспять, к мыслям о болезни Лиат, к ее незапланированному визиту к ней вместе с Шели, к их досадной ссоре из-за Томера, и так далее, к истокам. Девушка пыталась понять смысл обвинений подруги детства в свой адрес, и пришла к выводу, что они просто отдалились. Но, все равно, она ее любила. Фраза, в которой Лиат призывала ее к уважению восприятия ее друзей, наверно, не была напрасной. Это была ее возможность все исправить.
Той ночью Галь приснился страшный сон. Он был настолько ярким и пронзительным, что девушка даже стонала во сне, зарываясь с головой под одеяло.
Их класс возвращался с какой-то далекой экскурсии. Начинало смеркаться. Видавший виды автобус, который их вез, пыхтя тащился по огромному, заросшему высокой травой полю, на окраине которого синели очертания леса, и вдруг застрял посреди него. Причина остановки была неясна: то ли закончился бензин, то ли сгорел двигатель. Но, как ни странно, обычно шумные одноклассники продолжали спокойно, даже безучастно, оставаться на своих местах, и при этом хранили ледяное молчание. Только Лиат, с печальным выражением лица, стояла на ступеньках перед раскрытой настежь дверью душного автобуса, и как будто о чем-то сильно переживала. Ее глаза с немым укором обводили соучеников, которые также сосредоточенно смотрели на нее.
Галь приблизилась к ней, протянула ей руку, и ласково попросила вернуться на место. Но Лиат проигнорировала ее. Галь попыталась более настойчиво. Лиат упорно не откликалась. Дана Лев, со своего места спереди, внимательно наблюдала за ученицами, не вмешиваясь. Шахар, Одед, Хен, Шели, Ран, Наама и прочие, а также шпана затаили дыхание в напряженном ожидании, чем же закончится противостояние двух ближайших подруг. Просьбы Галь раз от раза становились все более надрывными, а молчание Лиат – неестественным.
Вдруг Лиат развернулась и опрометью побежала через поле, по направлению к темному лесу. Ее маленькая хрупкая фигурка мелькала в вечерней светотени, и в конце концов исчезла.
Очнувшаяся Галь издала дикий вопль не то ужаса, не то отчаянья:
– Бежим за ней! Бежим, она же пропадет!
Но никто не шелохнулся. Даже Дана, классная руководительница, строго потупила взгляд и принялась что-то отмечать в журнале, а водитель просто отдыхал, откинувшись на сиденьи. Галь исступленно ходила между одноклассниками, хватала их за руки, умоляла помочь ей догнать беглянку и вернуть ее, но встретила лишь смущенное равнодушие. Тогда она одна выскочила из автобуса и пустилась за подругой. Голос, похожий на голос Шели, истерично прокричал ей вослед: "вернись! ", но, как и за Лиат, за девушкой никто не бросился вдогонку.
