Так получилось, что я пропустил одно из своих дежурств – надо было к родственникам съездить, надо было помочь решить некоторые их проблемы. К родственникам я съездил, проблемы решил и от работы немного отвлекся.
Постнов прибыл только к обеду. Рабочие в цеху с утра спрашивали про него, никто не знал где он и когда будет.
– Михалыч, чего ты такой взвинченный? – поздоровавшись, спросил я его.
– А-а… – неопределенно махнул он рукой. – Бьешься, тут бьешься, что нужно, не согласовывают, что ненужно – пожалуйста!
Я понял, Михалыча лучше не трогать – кипит!
Я пожал плечами, повернулся, пошел в мониторку.
– Погоди, – остановил меня Михалыч, – ты послушай, мне поговорить с тобой надо.
Михалыч странно смотрел на меня. Обычно я таким его не видел. Первая мысль, которая образовалась у меня в голове, была неприятная – про меня же самого. Небольшая тревога не росла, а просто обозначала, то, что я не в курсе темы, но что-то идет не так.
– Михалыч, чего ты мнешься, – подбодрил я его, – говори, коли начал, я же вижу – есть что сказать.
– …Сказать есть чего, сказать есть чего…
– Да что случилось-то? – начал раздражаться я.
Михалыч прищурился и как-то с хитрецой спросил:
– У вас записи хранятся с месяц примерно?
– Только тебе и скажу! – воскликнул я, показывая, что мы можем быть друг с другом откровенны. – Месяц ровно. Мы специально кассет купили тридцать одну штуку. Они под номерами. Тебе что, посмотреть что-то надо?
Михалыч снял шляпу, и я понял – решился!
– Жень, я пока не очень в чем-то уверен, – начал он, – но кое-что… не стыкуется у меня по складу.
– Так! – сразу посерьезнел я. – И спрашиваешь ты меня, потому что не хочешь говорить другим?
– Вот именно! – обрадовался Главный.
– Ну, тогда пойдем в мониторку, – предложил я.
Михалыч сидел на диване, я – напротив, спиной к мониторам.
– У нас очень серьезная недостача по металлу, – сразу перешел к делу Главный инженер. – Очень серьезная!
Я не люблю долго думать, тем самым разоружая себя, спросил сразу:
– Исаеву не говорил?
– К Исаеву надо бы идти с чем-то, – резонно заметил Постнов. – Потом, чтобы быть точным, надо взвешивать очень большое количество металла. Незаметно этого не сделать.
Михалыч чесал свою лысину, а я знал, что он делает так, когда не уверен в своем поведении.
– Жень, ты понимаешь, пипиндра какая! – применил он только одному ему понятное слово, – я же на глаз могу очень точно определить вес этой кучи или другой кучи. Даже если металл разный, все равно могу. Плюс, минус – небольшой, в общем. Потом, – продолжал он, – я и то, как она выглядит, очень долго могу помнить.
– Уж чего-чего, а в этом я не сомневаюсь, – продолжал я подбадривать Главного.
Михалыч одел шляпу, подошел к мониторам.
– Покажи то, что на склад смотрит и сам склад, – попросил он.
Посмотрев то, что ему нужно, Михалыч раздраженно пробубнил:
– Херово видно. Совсем невидно ничего… Хотя это закономерно.
– У нас что, металл воруют? – пропустил я всю возможную Михалычеву жвачку.
Михалыч помолчал немного, ответил коротко:
– Очень много.
– Я тебя понял, Михалыч, – серьезно сказал я. – На меня можешь вполне рассчитывать. Тебе нужна вся возможная информация.
Я прикинул все: и то, что Главный пришел со своей проблемой не к кому-нибудь, а ко мне; и то, что он еще не сказал ничего Исаеву; и то, что в возможной краже вряд ли «главную скрипку» играют цеховые рабочие (днем все на виду, ночью кроме охраны никого), хотя, может быть что угодно. Но, на всякий случай, решил Михалыча немного выпотрошить.
– Ты когда что-то заметил? – начал я издалека.
Михалыч опять помолчал:
– Я замечал раньше. Даже проверял. Совпадало, но это был мизер. Ну, кто-то что-то… на сувениры брал. А тут довольно много должно не хватать, пол тонны, может килограммов семьсот. И это только там, где я заметил. Сколько на самом деле – одному черту известно.
Он еще немного помолчал.
– Ты же знаешь, металл постоянно привозят, – продолжал он, – навалили кучу, потом сверху еще и еще… В общем незаметно. А тут, понимаешь, сплавы нестандартные. Они в отдельном месте. Потом, при переплавке, все это добавками корректируется… Поэтому эта куча копится давно.
– Я понял, – поторопил я Постнова. – Скажи, Михалыч, а ты ко мне пришел… почему ко мне?
– А к кому еще, – неподдельно удивился Главный, – к «Розовому слону» Мише вашему?
– Ну, почему только к нему? – подготовил я основной вопрос. – Дима по видео крут!
Михалыч коротко и зло глянул на меня:
– Дима ваш крут! – начал он. – Дима…
– Я понял тебя, Михалыч, давно понял. И понял, что тема очень деликатная.
– Да, – обрадовался моему пониманию Михалыч, – щекотливая тема.
Я подумал немного и сказал ему:
– Коль так, Михалыч, давай про это тереть не в мониторке. А то некоторые товарищи уж очень хитрыми могут оказаться. Пойдем, погуляем по цеху.
Мы стояли у пресса, который из легкой алюминиевой стружки делал тяжелые кудрявые кубики, примерно с полметра в грани. Я специально выбрал это место. Оно, хоть и было на виду у камер, все-таки не направляло вектор подозрительности на возможное место преступления, и наш с Михалычем разговор с ним не связывало.
