– Теперь давай серьезно. Завтра я поговорю с Исаевым. Я скажу, что посмотрел твой комп. Скажу что бут сектор затерт… загрузочный сектор испорчен… Так бывает… Нет, дело не в нем. Придумаю что-нибудь. Наговорю ему технических слов и отведу от тебя беду.
– Дурак твой там спит что ли? – резко поменяла тему Тонечка Воробьева.
– Он, кажется, вообще всегда спит, – ответил я, поняв Тонечку по-своему. – Вот его Исаев точно выгонит.
При этом я притянул Тонечку к себе.
– Подожди, не надо… не надо сейчас, – за сопротивлялась она.
– Чего такое? – спросил я недоуменно.
– Не хочу. Перенервничала очень.
– Вот поэтому и надо тебя… полечить.
– Ты думаешь? – с почти искренним удивлением спросила Тонечка.
– Я не думаю, я уверен!
Тонечка опустила глаза.
– Ну… я не знаю… – согласилась она. – Я, я только не хочу здесь.
Я немного подумал и предложил Тонечке вариант:
– А пойдем в Ленкину лабораторию! Прикольно там!
Тонечка немного помолчала, потом скорчила капризную гримасу. При этом носик ее смешно сморщился, глазки сузились.
– Ага, Женечка какой-то, – прогундосила моя подруга, – ты будешь представлять, что Леночку трахаешь!
– Господи, – оторопел я от такого ее предположения, – какое-то извращение прям!
– А пойдем в кабинет этой, кадровички, к мадемуазель Лили пойдем!
Тонечка сияла от заманчивой перспективы, сулящей необычные ощущения. Я «пожевал» в уме такой вариант.
– Ну… я не знаю… – согласился я Тонечкиным способом.
Тонечка достала коробку с ключами, порывшись, нашла ключ от коморки нашей бывшей кадровички.
В коморке Лилианы Владимировны был относительный порядок. Никто туда не заходил после ее самоувольнения. В маленьком помещении было действительно тесно. Несмотря на крошечное пространство, много места занимал довольно немаленький стол. На столе почти ничего не было, а то, что было, мы убрали к стенке. Я спустил с Тонечки трусики и нежно поцеловал ее в пупочек. Тонечка деловито забралась на этот стол, села, свесив сжатые ноги.
– Расслабься, радость моя, – ласково произнес я, раздвигая ее несильно сопротивляющиеся коленки.
Мы начали очень медленно. Тонечка Воробьева довольно долго была какой-то безучастной, не могла прийти в себя. Я нежно ласкал ее, заводился сам и заводил мою подругу. Тонечка постепенно оттаяла. О чем думала она, я не знал, но ко мне в голову лезли интересные мысли. Почему-то возникло предположение, что вот точно также, на этом же столе злодей Дима пользовал Лилиану Владимировну. Наверняка ее зад занимал куда больше места, чем элегантная Тонечкина попка.
«Милый, милый… так! Да!» – шептала воображаемая Лилиана Владимировна.
– Милый, милый… так! Да, давай, еще… Ой, Женька! – шептала настоящая Тонечка Воробьева.
Стол слегка поскрипывал.
« В мониторке, наверное, слышно» – подумал я.
Тонечка обхватила меня ногами и сильно сжала. Коленки ее заметно дрожали. Дыхание ее, итак неровное, на несколько секунд остановилось, затем она глубоко вздохнула, коротко застонав на вдохе, напряглась всем телом.
«Кончает, – с удовольствием понял я,– славная моя, кончает!»
– А-а-а-й, Кончаю… – длинно выдохнула моя партнерша.
Тонечка распахнула свои глаза, и я провалился в ее бездонный взгляд. Полетел в бесконечность. Во мне, во всем моем теле, в мозгу взорвался тугой комок удовольствия. Почему-то именно в этот раз так мощно, что я был ошарашен!
Внизу скрипнула входная уличная дверь. Это мог быть Коля, который ходил курить только на улицу. Это мог быть кто-то пришедший.
Залаял пустобрех Мишка. По его визгливому лаю я понял, что кто-то все-таки пришел и этот кто-то из «своих».
Мы быстро оправились и кое-как убрали следы нашей страсти.
Тонечка заскочила к себе, я поспешил вниз. Предположив, что пришедший еще на улице, я осторожно продвинулся в мониторку.
Коля с кем-то разговаривал и его собеседников было двое. Довольно толстые стены мониторки, оббитые вагонкой, звук пропускали плохо. Слов не разобрать. Однако я узнал голоса обоих. Один мужской, принадлежал Главному инженеру Постнову, второй голос женский. Я оторопел! Постнов пришел с Леночкой – лаборанткой.
«Они же ушли, – подумал я, – забыли, что ли что-то?»
Коля по тупости своей, за несколько дней работы, не успел понять, что у нас иногда и вне рабочего времени сотрудники возвращаются, никого не хотел впускать.
Я вышел из мониторки. Михалыч и Леночка что-то ему объясняли, Коля на все отвечал утвердительно.
– Во как! – принял я участие в их беседе. – Что-то случилось, Михалыч?
– Случилось! – с раздражением ответил он. – Исаев набирает уродов. Двух уже набрал!
Заметно не совсем трезвый Коля смотрел на меня.
– Коля, в чем дело? – пошел я в наступление. – Ты здесь умнее всех, что ли?
Коля не отвечал, однако в сторону отошел.
Впоследствии оказалось, что, при приеме на работу, с Колей Исаев говорил сам. Он акцентировал внимание на произошедшей краже металла и строго настрого приказал в ночное время быть особенно бдительным. Вот эту бдительность, подогретый алкогольными парами Коля, и проявил… по-своему.
Михалыч прошел в мою мониторку, Леночка пошла наверх.
Я успел подумать про Тонечку, но не успел ее предупредить.
