Возникла маленькая пауза, на протяжении которой я весь обратился в слух. Но трубка молчала, никак не выдавая Тонечкиного присутствия. Я испугался, подумав, что несколько переборщил с откровениями.
– Хорошо… Женя, – изобразила неуверенность Анечка и продолжила. – Тогда уж и на «ты».
Резкий толчок в висках. «А ведь Тонечка все это слышит! – понимал я. – Слышит и не вмешивается! Мало того, такое наше с Анечкой поведение, имеет прозрачный намек на возможное продолжение разговора с ней в будущем. Конечно же, по случайному поводу».
– Аня, мне было очень приятно с… тобой поговорить, честное слово! – совершенно искренне сказал я.
– Да? – уже совсем уж лукаво ответила Анечка, – я рада.
Я надеялся на стандартное«мне тоже», но Анечка оказалась «на высоте» – она не выразила определенности, а такая двусмысленность в ее ответе давала нам обоим определенные возможности в будущем. По крайней мере, мне так показалось.
– До свидания, Женя, – ответила она, – передаю Тоне трубку.
– До свидания Анечка! – я не смог попрощаться по-другому.
Анечка никак не отреагировала на мое некоторое изменение в обращении к ней.
И я, наконец, уловил короткий и торопливый шепот сестер, и моя Тонечка взяла трубку.
– Это о чем вы так самозабвенно разговаривали? – строго спросила Тонечка Воробьева, как будто бы и в самом деле этого не понимала?
– Ну, мы познакомились… – промямлил я – после разговора с Анечкой мысли разбредались в разные стороны.
– Я вижу, что познакомились! – строгость Тонечкиного голоса постепенно уходила. – Хотя, вы ведь и раньше тоже… познакомились!
Я и так потерял равновесие, а тут еще эта крошечная пауза. Мое сердце екнуло. В круглом настольном зеркале я увидел свое лицо. На нем расплылась совершенно идиотская улыбка.
«Она точно все знает!» – догадался я.
И тут в моей голове впервые возникла и сразу же потерялась мысль: «Это еще неизвестно, кто кого и к чему ведет!»
Мысль возникла, мысль потерялась, но энергетика этой мысли была такова, и эмоциональная окраска ее была столь необычна, что образ ее приводит меня в трепет даже теперь.
– Тонечка, я скучаю, – просто сказал я в трубку.
Мне пришлось немного напрячься, чтобы не выдать дрожи в голосе, но Тонечка оказалась проницательнее, чем я думал.
– Чего у тебя голос дрожит? – с издевательскими нотками спросила моя подруга.
– Отжимался, в себя не пришел, – брякнул я первое, что пришло в голову, и тут же понял свой промах.
– Ага! – даже как-то обрадовано отреагировала на мою маленькую ложь Тонечка Воробьева. – Отжимался, значит?
Я представил, как это должно было выглядеть со стороны: я спокойным томным голосом разговариваю по телефону с Тонечкиной сестрой и при этом отжимаюсь от пола. Разговариваю минут десять и при этом нисколько не задыхаюсь. И вот, Тонечка берет трубку и…
– Тонечка, а почему я никогда Аню у тебя не видел? – попытался я отвлечь мою подругу от, подозрительных, в отношении меня, мыслей.
Тонечка помолчала.
– Она не здесь живет. Не со мной, – ответила она обычным своим голосом.
И тут я еще раз услышал еле различимый шепот и понял, что теперь рядом с Тонечкой стоит Анечка!
«Ах, плутовки! – еще раз восхитился я. – Хорошие, девочки!»
– Тонечка, радость моя, – проворковал я уже устоявшимся голосом, – вы с сестрой меня совсем запутали. Вас двое, а я один.
– Да, Женечка какой-то, – подобрела моя собеседница, – ты большой, а мы ма-а-а-а-ленькие!
А это уже был намек! По крайней мере, мне тогда именно так и показалось.
– Тонечка и Анечка, – начал я осторожно, – вас, наверное, путают все?
– Ах, она уже Анечка! – изумилась Тонечка Воробьева.
Я помолчал прислушиваясь. Трубку закрывала Тонечкина ладошка. Это определялось по изменению внешних шумов – в комнате работал телевизор. Звук слабый, но понять можно. Сестры были рядом, поэтому шепот проникал. Правда, слов разобрать было нельзя, а жаль. Хотя бы парочку расслышать! Сколько бы мне это дало! Однако в том, что говорила мне моя подруга, можно было предположить участие и ее сестры. У меня возникло интересное и очень теплое чувство, что мы беседуем втроем.
Я вспомнил, что в первый месяц моего с Тонечкой знакомства, я осваивал свой новый модем и специально решил что-нибудь послать Тонечке на ее рабочий факс. Леночка-лаборанточка тогда только что устроилась к нам и часто бывала с ней. Я что-то послал, попросил также что-нибудь послать мне. И вот тогда я услышал, как Тонечка торопила: «Давай быстрей! Тетку, тетку давай!» Я получил изображение тетки. Теткой оказалась изумительная по красоте девушка с обложки какого-то рекламного журнала. И в этот раз телефонная трубка, своими еле уловимыми интонациями, выдавала такой же торопливый Тонечкин шепот.
И так, я с довольно большой уверенностью понимал, не я их обрабатываю, а они обрабатывают меня! Но я не знал – с какой целью. Девушки по природе своей коварны. Место мог иметь безобидный розыгрыш. Может быть, я проверялся на верность, хотя… какой смысл? Но если имело место другое, то, что соответствовало моему желанию?..
