« Что же это получается, – думал я, – мы вместе, втроем идем к одной цели и простое незнание того, кто на что готов, не позволяет нам обозначить себя более конкретно?»
Красивый образ положения «на лезвии бритвы» очень подходил к моему состоянию. Ведь можно было окунуться в такое мощное по необычности состояние, а можно было все испортить. Вообще все!
– Да! – забросил я пробный шар. – Анечка как-то лучше звучит. Тем более, я привык к такому обращению с тобой. У меня само собой так получается. А ей не нравится?
После трехсекундного замешательства, которое испугало меня – я боялся перебора – Тонечка нейтральным тоном ответила, – а я откуда знаю?
Меня понесло:
– Так спроси ее, она же рядом стоит!
Это было смело! Смело и опасно!
Трубку опять закрыла Тонечкина ладошка, послышался шепот и одинаковое хихиканье двух девушек.
– Ну, она не знает! – неуверенно, хотя и с нотками веселости ответила моя прелестная собеседница.
«Пиздец! – возникло в отравленном гормонами мозгу понимание, – я пропал! Теперь я от себя не завишу. Их двое, а я один».
– Ну что, – лукаво спросила Тонечка, – развеселили мы тебя? Перестал скучать?
– Более чем, – ответил я без интонаций таким голосом, которым говорят девушки, уже на все готовые.
Тонечка Воробьева сослалась на занятость, и мы попрощались.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
В следующее мое дежурство с утра Тонечки Воробьевой не было. Лешка, с Исаевым заехали к ней прямо домой, и увезли в Москву. Однако уже довольно поздно вечером все трое вернулись в офис, привезли какие-то коробки. Коля на проходной не спал, смотрел старый телевизор (правильнее было бы сказать – слушал, так как старинный кинескоп выдавал почти негативное изображение).
Я помог затащить коробки в офис. Коля даже не догадался предложить свою помощь.
Исаев Тонечку оставил, велев ей доделать какие-то дела, предложил потом, если нужно, вызвать такси, сославшись на то, что Алексей устал после интенсивной поездки по столице. При этом он как-то многозначительно посмотрел на меня. Я, многозначительно посмотрел на начальника и, как бы растерянно развел руками. Тонечка от такси отказалась, сославшись на сильную головную боль и желание пройтись по свежему воздуху. Когда Лешка с Исаевым уехали, я сразу поднялся на второй этаж.
Тонечка обозначила допустимую границу, подставив щечку. Я безобидно чмокнул свою подругу и дежурно спросил, куда ездили и зачем.
Тонечка посмотрелась в зеркало, и сказала, что мотались весь день, очень устали все и у нее действительно сильно болит голова.
– Тонь, давай я кофе покрепче заварю, – предложил я, – в себя придешь.
Тонечка удивилась, кивнула и включила компьютер.
– Не буду Вам мешать, сударыня, – благосклонно произнес я. – Кофе принесу.
Тонечка с благодарностью посмотрела на меня, смешно сморщив носик, и повернулась к монитору.
Бесцеремонно выудив из коробки с ключами нужный, я пошел к Леночке в лабораторию и забрал оттуда дежурный поднос, банку с кофе и спустился в мониторку. Сварив очень крепкий кофе, изобразив несложные бутерброды из того, что было у меня, забрав пачку аспирина из мониторной аптечки, я поднялся наверх. Тонечка быстро стучала пальчиками по клавишам, заметно морщилась. Видно было, что на счет головной боли она не соврала. Мельком глянув на меня измученными глазками, она вновь углубилась в экран. Я тихо поставил на столик поднос и ушел к себе.
Закончив офисные дела, Тонечка пришла ко мне.
– Знаешь, как приятно, когда тебе самой кофе варят! – с искренней благодарностью в газах проговорила. Спасибо за бутерброды. Так мило! А голова прошла!
Я зарылся ладонями в ее кудряшки, притянул голову к себе и совершенно безобидно поцеловал мою подругу в лоб.
Мы немного поболтали о пустяках.
Однако тема, которая совершенно выбила меня из колеи, жила в моей голове, крепла и совершенствовалась.
Как будто бы случайно разговор коснулся Тонечкиной сестры-близняшки. Не скрою, инициатива исходила от меня. Но я сознательно не стал углубляться в эту тему, не лез с расспросами, просто показал, что никто не забыт и ничто не забыто. Но я не мог не заметить, что Тонечка как-то сразу погрустнела, хотя и не хотела этого показывать. Тогда я решился сделать первый шаг навстречу своему желанию, уже надеясь, что оно не только мое.
– Тонечка, радость моя, – постарался придать я своему голосу максимальное простодушие, – а давайте втроем устроим… ма-а-а-ленький сабантуйчик. Пожарим шашлычки, где-нибудь на лоне природы. Лето уже не свежо, не так много его и осталось.
Тонечка быстро глянула на меня. От грусти в ее глазах не осталось и следа, наоборот, я увидел оттенок заинтересованности, при этом в ее взгляде также промелькнуло ехидненькое такое выражение инспектора ДПС.
– На лоне… – задумчиво повторила она, – на лоне – это хорошо!
Я инстинктивно опустил глаза, упершись взглядом в нужную точку; Тонечка проследила мой взгляд.
– Вот что мне в вас, в девушках нравится, – включился я в игру, – вы всегда всё сводите к одному!
– Да? Женечка какой-то, и много таких девушек… которым нравится на лоне… природы?
