– Да, да. Не нужно повторять. Я знаком с этой историей. О том, как ты использовал имеющиеся в твоем распоряжении государственные фонды на решение вопросов со сроками.
– Конечно! А что мне оставалось делать? Этот Филиппов треклятый…
– С ним разберемся, – коротко сказал Боткин. Глава на это кивнул.
– Не нужно оправдываться теперь, Ахмед. Ты подвел меня. Конечно, Олимпиаду провел с блеском, молодец. За это, я думаю, фемида будет к тебе благосклоннее, чем могла бы в сравнительной ситуации, – на это Владимир Васильевич внушительно посмотрел на Боткина. Тот тут же коротко кивнул. – Однако то, что ты себя так замарал, ты меня очень сильно, сильно подвел.
– Да как я замарал?! – от накатывающего подобно шквалу чувства несправедливости Заринов чуть ли не подпрыгнул. – Вы совсем утратили уже связь с реальностью? У вас чиновники под носом воруют миллиарды! Покупают бешенные виллы, машины! Да весь народ видит, как расхищается добро государственное! За границу увозят кораблями! Они не замарали?!
– Ты вот вроде умный мужик, Заринов, – вздохнул Владимир Васильевич. – Впрочем, я это уже говорил. Ты что думаешь, государственное управление осуществляется через эти вот бумажки? – Глава Города показал на папку, лежащую у него на столе. Взяв ее в руку, он коротким взмахом швырнул её в стену, от чего листы частично выпали, некоторые разлетелись в стороны. – Или ты думаешь, глава того или иного района считает возможным выполнять мои указания, поскольку в некой Конституции что-то написано? Вернись в прошлое. Любые социальные явления всегда начинаются в прошлом. Как строилась власть? На силе. А кто эту силу держал на земле? Те, кто был повязан с вождем, затем сеньором, следом королем, а в демократии – либо господствующей партией или лидером. А связь эта в бумажках что ли? Расписульках? Нет. Сначала эта связь была в родстве, затем в держанной за службу земле, дарующей корм, затем титулах и земле, а затем в должностях, позволяющих брать кормежку с подвластного люда, теперь в должностях, дающих возможности. А нынче возможности эти в чем? Делать деньги. Деньги, за которые можно получать и кормежку, и прочие блага. И только через этот универсальный проводник силы лично обязанные лидеру своим благополучием чиновники исполняют его волю. Поэтому любая бюрократия немыслима без коррупции – вопрос лишь в ее размерах и управляемости. Ты же, Заринов, тоже не бедным стал человеком с тех пор как пришел на свой пост. Ну или вернее твоя жена. Будешь отрицать?
– Не буду, – переводя дыхание, ответил Ахмед.
– Ну вот. А если следовать букве закона, тебя еще за эти дела надо бы к стенке поставить. А хотя сейчас так не делают… Условное, дать, так ведь? В демократии же принято так? Как пишет наш Конституционный Суд? Надо во всех случаях учитывать степень опасности деяния и дифференцировать ответственность, – Владимир Васильевич коротко хмыкнул.
– Но тогда за что же вы так со мной?
– За то, что дал повод официально себя запятнать. Попался на уловку в чьей-то очень грязной игре. Кто там тебе якобы от Ставрицкого приходил – не имеет никакого значения. Если все так было плохо, пришел бы ко мне…
– Я приходил же! Просил, – чуть ли не завыл Заринов.
– Плохо просил, – покачал головой Глава государства. – Не ищи себе оправданий. Во всем, что не получалось – только твоя вина. Значит не так делал, не так старался. Но своим решением согласится на «помощь» некоего человека ты фактически подставил под вопрос мою власть. Это как так? Есть кто-то сильнее меня, кто может заставить товарища Филиппова сделать все, как надо? Ничего себе ты мне удружил, Ахмед. Удар ниже пояса. Ты даже не представляешь, как я зол на тебя. Если б не Олимпиада, мы б с тобой в казематах Робянки сейчас общались. Да там бы ты в колодках стоял, и лица б на тебе не было.
Ахмед стоял ни жив, ни мертв. Смысл слов Главы туго, но доходил до него. Особенно было сложно проникнуть сквозь мысль о том, что он же хотел как лучше…
– Поэтому неважно, к добру ты или к худу брал средства из предоставленных тебе бюджетов. Даже если б своровал бы по-умному, как многие делают из тех, кого ты там с особняками распинал. Беда главная в том, что ты вступил в общение не с теми людьми. Мне, конечно, еще предстоит выяснить, кто же тут решил так нагло дискредитировать меня, – на этом Владимир Васильевич многозначительно посмотрел на Боткина и тот снова коротко кивнул, – но ты для меня теперь неприкасаемый в политическом смысле. Тебя мне остается лишь протащить по официальным процедурам как самого обычного вора, чтобы всячески очиститься от того, в чем ты меня замарал. Официальные же процедуры чем хороши? За ними можно спрятать истинную суть. Поэтому если хочешь остаться на свободе, с условочкой, твоя задача помалкивать. И оформить явку с повинной, где честно признаться в том, что ты негодяй. В очередной раз скажу – умный ты вроде мужик. Но так и не понял, насколько все во власти не просто и запутанно…
– Жизнь сложная штука, но гораздо проще, чем нам кажется, – вдруг пробормотал Заринов, вспомнив слова человека, якобы от Ставрицкого.