—Я вообще-то уже полтора года ни с кем из России не общаюсь, так что сложно судить, — осторожно ответила Рамиля, переводя взгляд с Тилля на его спутницу. — Могу говорить только за себя. И к тому же я уже давно не студентка.
—Ну, хорошо, — кивнул Тилль. — Тогда расскажи о себе. Ты сама читаешь русскую классическую литературу или предпочитаешь проводить время в социальных сетях?
—Я читала многих наших классиков, но это вовсе не показатель. — Ответила Рамиля неуверенно. — Если я люблю Достоевского или Чехова, то это вовсе не означает, что все русские без ума от них. Я знала много людей, которые в принципе читают только иностранную литературу, считая классиков несовременными и занудными. Ваш спор невозможно рассудить без статистических данных. Ведь это тоже самое, что я сейчас спрошу кого-то из вас, правда ли что все немцы серьезные.
—Согласен, невозможно судить по нации, основываясь на мнении одного человека, — кивнул Тилль, — Но все же, мне кажется, что у вас отношение в классической литературе более уважительное.
—Возможно, так и есть, — Рамиля хотелось скорей закончить этот разговор, ей вовсе не нравилось быть в центре внимания. Но, похоже, Михаэла всерьез заинтересовалась темой. Обращаясь напрямую к Рамиле, она спросила:
—Ты сказала, что любишь Достоевского, верно? — а когда Рамиля кивнула, продолжила мысль. — Дело в том, что я сама его поклонница. Обожаю психологические романы. Меня очаровывает, с какой удивительной тонкостью он умеет прослеживать переживания своих героев.
Рамиля опять молча кивнула. Она не могла причислить себя к фанатам творчества Достоевского и назвала эту фамилию лишь для примера, хотя и глубоко уважала мастерство писателя. Рами категорически не разделяла философию автора. Ей вовсе не были близки христианские идеи смирения и раскаяния. Зло должно быть наказано, но что считать большим злом в ее случае? Хладнокровное убийство Мансура или его систематические издевательства над ней? Что бы там не утверждал Федор Михайлович, но она ни разу не пожалела о своем поступке и убила бы Мансура снова с превеликим удовольствием. Словно прочитав ее мысли, Микаэла спросила:
—Взять, к примеру, роман «Преступление и наказание», ты же читала его? — Рами снова кивнула, ощущая себя китайским болванчиком, который только и может, что кивать с глупым видом.—Ведь какая глубина! Как он показал душевные терзания Раскольникова. После такого начинаешь задумываться, а что было бы, если бы мне пришлось убить? Смогла бы я жить с этим и делать вид, что ничего не произошло? Кем была бы я в этой теории: правом имеющей или материалом, служащим лишь для зарождения себе подобных?
Рами посмотрела на Тилля, он пил пиво и смотрел на свою девушку влюбленными глазами. Все это становилось невыносимым.
—Вот ты сама, на какой стороне? — спросила Микаэла, и Рами, не задумываясь ни на секунду, ответила:
—На первой, я бы никогда не пошла в полицию и не призналась.
—Ты так уверена в этом? Ведь ты не знаешь, каково это, убить человека, — возразила Микаэла и сделала небольшой глоток из бокала.
—А ты знаешь? — задала встречный вопрос Рамиля и посмотрела на Микаэлу с усмешкой.
Ей так хотелось сказать ей: «Да, отлично знаю. Я испытала огромное облегчение, когда убила», и посмотреть как вытянется лицо этой красотки. Но, разумеется, она не произнесла этого вслух.
—Нет, — воскликнула девушка.- Конечно, нет, откуда мне это знать? Я думаю, после такого вряд ли, могла бы вот так спокойно сидеть за столиком и болтать о пустяках. Убийство это ужасно, и я бы точно сошла с ума.
Она засмеялась, и Тилль улыбнулся ей. Рамиля заметила, что Рихард смотрит прямо на нее, чуть повернулась, и их взгляды встретились. Она тут же отвела глаза, но и этих пары секунд хватило ей чтобы понять — он все знает. Она понятия не имела, откуда, но он точно знал, что она убила своего мучителя, а сейчас встревожен опасным разговором и тем, как она среагирует на него. Ей вдруг стало невыносимо находиться среди этих людей, с которыми у нее не было ничего общего. Как она могла подумать, что они могут быть ее друзьями?
—Простите, мне нужно выйти, — она резко встала и направилась к дверям.
Выйдя на свежий воздух Рамиля, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Она прошла сотню метров, чтобы не торчать у входа в отель, и остановилась посреди площади, раздумывая, что делать дальше. Гулять уже не хотелось после встречи с Тиллем и его девушкой, которая как назло оказалась не только красавицей, но и большой интеллектуалкой, настроение Рамили было окончательно испорчено.
—Так и знал, что ты свалишь, — Круспе снова подкрался сзади, но в этот раз Рамиля даже не вздрогнула. Похожа она начала привыкать к этой его привычке.
Она повернулась и вопросительно посмотрела на него.
—А ты почему свалил, мне казалось вам было весело вчетвером? — спросила она, немного удивленная тем, что он пошел следом.
—Хотел поговорить с тобой наедине, — ответил Рихард.
—О чем?
—Прокатимся? — предложил Рихард и указал рукой на спортивный красный автомобиль, припаркованный у входа.
—Куда? — Рами насторожилась.
