Михей послонялся без дела по покинутой драконами долине, пока окончательно не зашло солнце, проведал Райнтраана, но так, чтобы тот об этом не догадался. Увидел, что дракон готовится ко сну, успокоился и отправился в Храм. Там сгрёб шкуры-одеяла перед Зеркалом в одно гигантское гнездо, зарылся в него по самые уши. Посидел. Вылез. Снова залез, оставив торчать снаружи только хвост. Опять вылез. Чихнул, почесал нос. Полизал лапу. Затем другую. Ещё много где полизал… Сон к нему так и не шёл.
Зеркало мигнуло, и Михей навострил уши. Он вскарабкался на груду одеял, внимательно вгляделся в помутневшую поверхность, которая почти сразу прояснилась, и Зеркало показало лису зал. Не пещеру, а именно зал, какие люди делают для гостей. Просторный, с большими светлыми окнами под лёгкими золотистыми шторами. По блестящему паркетному полу расставлены канделябры разной высоты с зажженными свечами, по краям зала — пузатые диваны и маленькие круглые столики. Слева в углу стоял рояль из тёмного орехового дерева с позолотой. А за роялем спиной к Михею сидел мужчина в длинном нарядном халате, подвязанном широким красным поясом.
Сердце Михея дрогнуло и часто забилось. Он вытянулся, замер, боясь спугнуть картинку. Мужчина покачивался на низком стульчике, то наклоняясь вперёд, то слегка откидываясь назад, играя неслышимую лисьему уху мелодию. Его тонкие быстрые пальцы стремительно вылетали из-за плеча и так же стремительно убегали обратно.
В зал вошла молодая женщина в белой сорочке, и Михей сдавленно пискнул — у него перехватило дыхание:
— Мама?..
Мужчина опустил плечи, пригладил рукой неряшливо уложенные рыжие волосы и обернулся. Он улыбался, а редкого мандаринового окраса глаза смотрели с теплотой и любовью. Михей умудрился разглядеть тонкий чёрный ободок вокруг радужки, как у Саартана. Женщина тоже улыбнулась, подошла к мужчине, взяла его лицо обеими руками, нежно поцеловала в губы и прижала его голову к своему животу, который чуть заметно выделялся под сорочкой. Мужчина на мгновение замер, прислушиваясь, и вдруг с удивлением и радостью вскинул брови. Он взглянул снизу вверх на женщину, и та, улыбнувшись шире, кивнула. Мужчина поднялся, обнял её, погладил по белым, как снег волосам, а затем подхватил на руки и закружил по залу. Женщина беззвучно рассмеялась, и картинка подёрнулась голубой пеленой, исчезая.
— Нет! — Михей прыгнул к Зеркалу. — Мама?! Папа?! Это же были вы, я знаю!
Он забарабанил лапами по стеклу.
— Зачем ты мне их показало?! Чего ты от меня хочешь? Я должен вспомнить? Я должен их вспомнить? И кто я? Вспомнить, кто я? Что ты мне пытаешься сказать?! Покажи! Верни их!
Зеркало молчало. Михей прижался носом к стеклу и расстроено опустил уши.
— Ну, вот зачем ты так?.. Я же теперь совсем не усну. А мне, между прочим, с утра на охоту.
Зеркало мигнуло снова, и Михей подскочил, как ужаленный. Но в этот раз картинка была другой: в Зеркале отражалась их с Саартаном пещера рядом с Храмом. Картинка наплывала, как если бы Михей шёл по дому. Изображение проплыло мимо купальни, мимо спящего на ложе Райнтраана, мимо обеденного зала, мимо кладовой и отхожего места, завернуло за большой неровный валун и упёрлось в стену. Опустилось к узкой трещине в полу и, зашатавшись, словно сам лис воочию протискивался в эту трещину, скользнуло внутрь. Несколько секунд было темно. Потом впереди появилось красное пятнышко света. Оно быстро увеличилось, и картинка чуть не ухнула вниз с каменного уступа-балкончика, нависавшего над кратером с кипящей лавой…
Михей, отпрянув, вскрикнул, а в Зеркале взметнулся белый туман. Девушка с рогами и ушами, как у оленя, улыбаясь, присела на корточки, приложила указательный палец к бледным губам. И растаяла.
Моргорог шумно нюхал воздух. Над рекой висел плотный туман, ночной мрак нехотя отползал к подножью гор. Было тихо, лишь одинокая птица где-то пронзительно вскрикивала время от времени. Что-то настораживало моргорога, и он крутил широкой тупой мордой, нервно дёргал хвостом с увесистой костяной шишкой на конце. Крылатая тень налетела неожиданно, будто соткалась из тумана прямо над его рогатой головой.
Саартан заметил моргорога, паря высоко в небе. Он видел, как тот подошёл к реке и скрылся в тумане. Саартан успел насчитать шесть костяных отростков на разлапистых рогах животного. Молодой крупный самец, полный сил и уже нарастивший себе прочный панцирь. Но почему один? Хранитель оглядел ущелье: никаких признаков стада. Может, отбился? Саартан подумал немного, собираясь с силами, и камнем упал вниз туда, где по его соображениям в тумане должен был находиться моргорог. Выпустил когти у самой земли и наугад рубанул ими молочный воздух. Интуиция не подвела его — когти шаркнули по широкой спине зверя. Но удар пришёлся вскользь, добыча, оглушительно заревев, метнулась в сторону, и Саартан едва увернулся от массивной шишки на хвосте. Хранитель взметнулся вверх, сделал круг и, развернувшись, завис над землёй. Топот моргорога грохотал в тумане, удаляясь. Саартан вытянул шею, прижал рога и кинулся в погоню.
