— Страшненький, — закончил за него Саартан, мрачно разглядывая собственное отражение.
Невысокий худощавый юноша с взлохмаченными и какими-то тусклыми, пегими волосами до поясницы недружелюбно взирал на Саартана из Зеркала. Красная радужка с чёрным ободком под воспалёнными веками и в синеватых кругах под глазами смотрелась на бледном лице неестественно и действительно пугающе. В отличие от Михея в белом, Саартан был облачён в дорогие одежды всех оттенков алого, что делало его похожим на какого-то помирающего от смертельной болезни принца.
— Ну, похож ты немного на зомби, подумаешь! — Михей захихикал. — Это всё от нелёгкой жизни и твоего вечного пессимизма!
— Да уж, мой пессимизм весь на лбу написан, — невзрачное отражение Саартана в Зеркале криво усмехнулось. — Я как-то пробовал обращаться в человека. И мне казалось, удачно. Ошибался.
— О, ты не рассказывал! А ты во всех анатомических подробностях превращался?
— То есть?
— Ну… без одежды?
— Да. А что?
— Ничего, просто любопытно. Здесь-то ты вона как разодет! Прямо важная персона! Может, ты какой король? Или император?
— Это вряд ли. Рожа у меня тут не императорская.
— Вампирий князь, не?
— Понятия не имею, о чём ты говоришь.
— Вампиры, то бишь упыри или кровососы. Тёмные твари, несущие ужас на крыльях ночи!
— А, вполне. На меня разок глянешь — рога зашевелятся.
— Да ты симпатичный! — Михей ободряюще похлопал дракона по лапе. — Выспаться только надо и начать улыбаться.
Саартан растянул губы в улыбке. Его отражение свирепо оскалилось, и Михей покатился со смеху. Хранитель снова помрачнел.
— Не переживай, внешность — дело поправимое, — успокоил его лис.
Холодная морось серой пеленой висела в воздухе. Саартан хмуро ворошил стог сена под деревянным навесом. Лис жался к драконьим лапам и зябко подрагивал.
— Плесень, — Хранитель с досадой швырнул очередную охапку сена на мокрую землю. — Везде эта гадская плесень!
— Но ведь твои барашки ещё ходят на выпас? — Михей тут же прыгнул на упавшую подопревшую траву, перебирая замёрзшими лапами.
— Это ненадолго, — Саартан вздохнул. — До первых заморозков.
— И что мы будем делать?
— Придётся резать всё стадо.
— Ой, всё-всё?
— Я надеялся на ягнят, но нам теперь их нечем кормить. Погода совсем сырая стоит уже месяц.
— Значит, мы идём на охоту?
— Значит, мы летим на охоту, да.
Саартан летел медленно и низко, высматривая добычу. Горная долина внизу выцвела и словно вымерла — только туман клочьями гнездился в низинах. Хранитель не претендовал на моргорогов, он был бы рад хоть самому захудалому оленю или кабану. Лис сидел в специально притороченной ремнём к основанию шеи дракона корзине и водил носом, ловя встречный ветер. Солнце давно перекатилось по краю горизонта на закатную половину неба.
Саартан заметил небольшое озерцо и круто пошёл вниз. Михей в корзине пискнул и вцепился в прутья всеми лапами.
— О, извини, — Саартан выровнял полёт и мягко приземлился на берег озера. — Я ещё не приловчился.
— Д-да, всё нормально! — Михей выполз из корзины на брюхе. — Меня просто укачало.
— Да? А я уж думал, что ты испугался, — Хранитель усмехнулся, отметив, как лис поспешно вскочил и принял бравый вид.
— Ничегошеньки я не испугался! Эка невидаль — полетать на динозавре! Раз сказал — укачало, значит — укачало!
— Ладно, ладно, не кипятись! Верю.
Саартан с тревогой глянул на заходящее солнце.
— Нам пора возвращаться, мы слишком далеко забрались.
— Может, заночуем тут? — Михей огляделся. — Смотри, какое романтичное место!
— Ночью опять будет гроза.
— Ты что, грома боишься?
— Я боюсь, что зимняя гроза в горах тебе не понравится. Забочусь о твоей нежной шкурке, знаешь ли.
— Кхе, ну как скажешь. А если гроза нас в небе застанет?
— Я успею.
Саартан не успел. Молнии били совсем близко, ветер выл и стенал, бросал в глаза мокрой льдистой крупой, рвал крылья. Чёрные, серые и лиловые тучи в жёлтых и розовых всполохах неслись навстречу грозным небесным воинством. Саартан продирался сквозь них почти вслепую. В ясную-то погоду у него возникали трудности с улавливанием воздушных потоком, а в этой мешанине из воды, снега, тумана и электричества Хранитель то резко проваливался во внезапно раскрывавшиеся под брюхом воздушные провалы, то кувырком летел в сторону, поймав одним крылом яростный вихрь.
В какой-то момент, не выдержав беспорядочных драконьих метаний, ремень, стягивающий шею и грудь Хранителя, с хлопком лопнул, и корзина вместе со скулящим в ней лисом полетела куда-то вбок и вниз, быстро исчезая в клубящейся тьме. Саартан выгнулся так, что затрещали связки, рванул за ней следом. В частых рваных зигзагах молний корзина на миг появлялась и снова исчезала из виду. Саартан прижал крылья и гребень к телу, вытянулся в струну и отвесно пошёл к земле, стремясь опередить падающего Михея.
Он подхватил корзину почти у самой земли. Жёстко приземлился, содрав в нескольких местах чешую с лап, зашипел и… вперился ошалевшим взглядом в пустую плетёнку в лапе. За спиной послышался нервный смешок.
— Ты забыл, что я тоже летаю, Саа?
