Колокол на деревянной башне у частокола тревожным звоном разбудил деревню. В лиловом ночном сумраке замелькали факелы, собаки истошно завыли и попрятались в будки, забегали люди. Отовсюду слышался крик: «Осквернённые! Осквернённые у ворот!».
Йомаль вместе с сестрой Йеной, на ходу подпоясывая тулупчики и натягивая варежки, выскочили из избы и помчались к воротам. По пути к ним присоединилось ещё шесть пар ведэ-поводырь, состоящих из мальчиков и девочек примерно одинакового возраста. Все заспанные, растрёпанные и напуганные: из четырнадцати детей только двое самых старших имели боевой опыт.
У ворот ребят уже ждала толпа набежавших на шум людей, которая волнами схлынула в стороны, стоило только детям подойти поближе. Ведэ боялись, поводырей не понимали. Кто-то крикнул: «Отворяй!», и тяжёлые деревянные створки с натугой и скрипом повернулись на массивных петлях, открываясь вовне. Народ охнул и отступил от ворот, когда створки распахнулись настежь. Совсем недалеко от деревни ровным полукругом замерла скверна. На фоне тёмного, почти чёрного леса, скверна казалась расплывшимся пятном абсолютного мрака. Сотни маленьких красных и злобных глазок посвёркивали алыми искорками в темноте, сотни глоток тихо и зловеще урчали, похрюкивали и порыкивали.
Дети переглянулись. Йомаль зябко поёжился, взглянув на побледневшую сестру.
— Мы справимся, — шепнул он ей.
Йена кивнула, стянула варежки и вытащила из-за пазухи флейту. У многих поводырей были именно флейты — маленькие, изящные, удобные. Только у самой младшей девочки Мевы был бубен.
Заиграла музыка. Сначала нежная, робкая, неуверенная, но быстро набирающая обороты и тембр, всё чаще и чаще пропуская агрессивные будоражащие сознание нотки. Ведэ напряглись, задышали чаще, раздувая ноздри и выпуская горячие облачка пара. Их глаза разгорелись красным огнём, а кулаки сжались. Послышалось глухое рычание одного, другого, третьего… и вот все ведэ как по команде рванули вперёд, за ворота, навстречу встрепенувшейся и заголосившей на разные голоса скверне. Поводыри, не прекращая играть и заметно отставая, побежали следом.
Йомаль с разгона влетел в самую гущу шевелящейся массы лап, щупалец, копыт и рогов, разметал первых попавшихся под руку осквернённых, оставляя за собой шлейф чёрных брызг, слизи и гноя. За ним тянулся огненный след его
Йена быстро потеряла брата из виду. От волнения и холода её пальцы соскользнули с маленьких дырочек на флейте, и на миг музыка затихла. Она испугалась, прижала флейту к дрожащим губам и заиграла призывную мелодию. Йомаль не отзывался. Йена в панике огляделась. Вот старший ведэ перекинулся в медведя, чётко исполняя приказ своего поводыря. Вот младшая Мева подняла бубен над головой и мелко застучала тоненькими пальчиками по самому его краю, а её ведэ обратился рысью. Вот мелькнула крылатая тень ведэ-орла. Где же Йомаль? Йена побежала к скверне, забыв про флейту и отчаянно зовя брата:
— Йомаль! Йомаль!
Что-то громоздкое и мерзко хлюпающее пронеслось совсем рядом, сбив девочку с ног. Йена ойкнула и упала на колени, выронив флейту, которую тут же пнуло чьё-то копыто, смахнул чей-то хвост, отбросила чья-то лапа. Йена зажмурилась и закричала, но её крик потонул в какофонии боя. Кто-то схватил её за плечо. Йена открыла глаза и, пожалев, зажмурила их ещё сильнее: прямо перед её лицом распахнула клыкастую пасть морда чёрного волка.
— Да вставай же ты! — Йену тряхнули за плечо, и чьи-то руки рывком поставили её на ноги.
Но ноги не слушались её, стали ватными и очень тяжёлыми — Йена вот-вот готова была потерять сознание от страха. Она стала медленно оседать обратно на землю, но кто-то подхватил её и оторвал от земли — тугая струя ветра ударила в лицо, растрепав волосы. Звуки боя как-то разом оказались далеко. Йена почувствовала мягкий толчок, и её снова попытались поставить на ноги. Похлопали по щекам.
— Ну, хватит уже, — сказал голос над самым её ухом.
Йена через силу разлепила веки. Её взгляд упёрся во всю ту же волчью морду, которая вдруг съехала назад, открыв вполне человеческое лицо, юное, мальчишеское. Йена заморгала, а юноша, немногим старше её самой, улыбнулся.
— Это всего лишь маска, — сказал он и постучал по откинутой на затылок звериной морде. — Видишь?
— Т-ты кто?
— Меня зовут Файлэнг. Зови меня Фай. И для тебя я — изверг.
Йена снова ойкнула и отшатнулась, но Файлэнг схватил её за руку.
— Да тише ты! Тебя чуть не затоптали, а я вытащил.
— З-зачем?
— То есть? Ты ведь могла погибнуть!
— Но я же твой враг…
— Ты?! — Файлэнг рассмеялся. — Не очень-то похожа. Дрожишь, как мокрая мышь. Видали и пострашнее.
