— У отца на ковер, должно быть, когда-то просыпался наркотик, — проговорила Инка и выразительно постучала Мирека по лбу. — Ты слегка надышался им, Миречек, но это пройдет.
Мирек отрицательно замахал руками.
— Боюсь, что нет, мать. Камил предлагает обсудить весьма респектабельную идею. Что ты скажешь, если бы я годок-другой поработал на уране? Ты бы отдохнула от меня, а пачки денег, которые я регулярно посылал бы тебе, даже не смогла бы донести до дома.
— А потом выставила бы тебя манекеном в витрину, да?
Инка недоверчиво покачала головой и укоризненно взглянула на Камила.
— В общем, я бы еще поверила, что ты можешь задурить голову шестнадцатилетней девчонке, но что тебе придет блажь сбить с панталыку взрослого парня… Ты что, решил оставить шикарное место на химзаводе?
Вопрос снова отбросил Камила вспять. Бодрящую, овеянную свежестью беззаботность, которая длилась всего какой-нибудь час, сменило знакомое ощущение тоски и подавленности.
— Ведь я уж говорил Миреку, что с тем Пршибрамом я несколько хватил. А ты сразу давай ругаться, — произнес он опечаленно и, растерявшись, хлебнул кофе.
— Со Зденой что-нибудь?
Камил кивнул.
— Пора бы тебе образумиться.
— Когда-нибудь образумлюсь. Я хотел спросить… Нельзя ли мне у вас переночевать? Хотя бы в сторожке или в сарае вместе с курами…
— Разумеется. Я не стану тебя отговаривать, хотя мне Здену жаль. У нас места хватит, — неожиданно серьезно закончила Инка.
— А что скажут ваши?
— Мы их предупредим. На одну порцию ужина больше.
— Ужинать я и не думал. Поужинать съезжу в трактир!
— Ты их очень обидишь, — улыбнулась Инка и смущенно добавила: — Мне пора наверх, Миречка пора покормить.
Они остались одни. Камил молчал, раздумывая. Осуждение это или простое сочувствие?
— Значит, ты на самом деле хочешь отправиться в Пршибрам?
— Само собой.
— Как бы не выкинуть какого несуразного кретинства… Не понимаю, чего вы со Зденой не поделили, но уйти от семьи — это полный идиотизм.
— Тут уж, увы, ничего не попишешь.
Мирек поскреб в голове и засмотрелся на цветущий парк.
— Тебе доводилось жить в заводской общаге? — задумчиво спросил он немного погодя. — Иногда там собирается шикарное общество. Я не хотел бы тебя недооценивать, но, на мой взгляд, ты несколько изнежен, вряд ли тебе там придется по вкусу.
Камил затянулся и, выдержав драматическую паузу, выдохнул огромный клуб дыма.
— С неделю назад мне подвезло высадить завод на миллион крон. А вчера Здена объявила, что не намерена жить со мной больше, так что я вынужден был переселиться в свой кабинет. В воскресенье заседает дисциплинарная комиссия, и от меня полетят пух и перья. Снимут с должности, переведут на менее ответственный пост, естественно, с меньшей зарплатой и, между прочим, оштрафуют тысяч на пятнадцать. Когда подобьешь итоги, то выходит, что ничего иного, кроме Пршибрама, мне, собственно, не остается.
— Все-таки ты страшная скотина… — со вздохом проговорил Мирек.
— Благодарю за поддержку.
— Не могу ли я тебе помочь?
— Ну, конечно, мог бы. Да ты уже высказался, а переубеждать тебя я, по-видимому, и впрямь не имею права.
Зазвенел телефон. Домашний параллельный. Хитроумная коммуникация для категорических распоряжений вельможного главврача. Мирек проворно вскочил и цапнул трубку.
— Да, папочка. Разумеется, папочка. Естественно. В шесть. Без опозданий. Спасибо, папочка. — Он швырнул трубку на вилку. — Ну, а теперь пошел к черту!
Камил иронически ухмыльнулся.
— Приглашение к ужину?
— Правильно. Здесь неравнодушны к ритуалам.
— Точно в шесть. Папенька небось здорово обозлится, если мы припозднимся.
— Он имеет склонность к пунктуальности.
— Такому тятеньке я бы очень скоро наступил на циферблат, — высказался Камил, выразительно взмахнув рукой. — Валяй, повтори, что я скотина.
Мирек шумно отдышался.
— Ты думаешь, я покладистый, — констатировал он.
— Ни в коем разе, — воспротивился Камил. — Ты только прилично обкатанный. Гениальный мозг сумасшедшего доктора играет тобой, как марионеткой. Я тебя не понимаю. Когда ты в последний раз надрался как следует? На свадьбе — наверняка нет. Могу себе представить этот корректный обряд. Сборище занудных спесивцев, среди которых ты не мог принять даже лишнего глотка. Так что, друг, улаживай все сам. Если хочешь моего совета, то собирайся и на пару дней мотай отсюда. А если вдруг Инка откажется — выметайся один. Звякни господину главному по телефону и отбрей его при первой же личной просьбе. Весь деспотизм с него мигом слетит. Голову даю на отсечение. Ручаюсь.
Мирек скептически усмехнулся.
— Как сказку слушаешь, что да, то да. Но если бы даже в заначке у меня имелась куча предложений заступить на должность, да с квартирой в придачу, тут родитель враз оборудует себе спортзал. Но тому, кто два года служил мальчиком на побегушках у скульптора-академика, у кого нет даже бумажки об окончании вуза, трудно подыскать солидное место. Ты не думай, что все это время я сидел сиднем.
— А как ты получил место в Доме культуры?
— У родителя влиятельные связи в округе. Понимаешь, влиятельные люди время от времени болеют.
