— Да что ты, скажи на милость! — возмущенно выпалила мать. — Они пальцем не шевельнут! Цоуфалиха Камила в обиду не даст. Куда там, единственный сыночек… Даже обрадуется, что Зденка съедет с квартиры.
— Да мы уже у них не живем, — наконец вставила Здена. — На прошлой неделе получили квартиру от завода. Во вторник перебрались…
Оба в ужасе поднялись со своих стульев.
— Ну, и натворила ты делов, девка, — перепугалась мать и замахала руками, будто обожглась. — Никак нельзя было оставлять квартиру. Бог знает чего он там устроит.
— Не умно, не умно, — прибавил отец.
Материнская фантазия заработала на полную катушку.
— Ты только возьми в толк, что, если, скажем, он сменит замок, так ты и в квартиру не попадешь. А в суде такой аргумент предъявит: она, мол, сама, по собственной воле, перебралась к родителям, так что, выходит, в действительности-то бросила его ты…
Не выдержав, Здена разрыдалась и, спрятав лицо в ладони, выбежала из кухни. Я глупая гусыня. Думала, придется стерпеть сочувствия и утешения, пусть досадные, но, в общем-то, вполне уместные, но никак не такие вот разговоры. Такой встречи я на самом деле не ждала.
Однако мучениям еще не было видно конца. Неотступная маменька пришла за ней и в комнату. Потихоньку затворила двери, смущенно присела на краешек постели и положила руку на Зденино плечо.
— Зденочка, — зашептала она доверительно. — Мы ведь не хотели тебя обидеть, никак не хотели, но и ты нас пойми. Сколько сил мы положили на то, чтобы тебя выучить, мы дали тебе все, что могли. Мы же все-таки желаем тебе добра… У вас теперь квартира, мебель, машина… Нельзя все взять и бросить да и убежать. Рано или поздно тебе все здесь надоест, и ты все увидишь в ином свете.
Здена вскочила с постели и смерила мать враждебным взглядом.
— Оставь меня одну наконец, пожалуйста! — выкрикнула она ей в лицо. — Вот только переночую, а завтра уеду. И нечего вам из-за меня хлопотать!
Мать в испуге вышла из спальни. Упав на белоснежное покрывало, Здена зарылась в него лицом и вдруг ощутила в себе невыносимую пустоту. Кого же я осуждала? Кого и с кем сравнивала, кого отличала? Все они одинаковы…
В субботу после обеда, в смущении кое-как попрощавшись, Здена вывезла коляску из калитки и, не оглядываясь, покатила Диту к автобусной остановке. Отец помог ей поднять коляску на заднюю площадку, глаза его, по-собачьи преданные, блестели от жалости и чувства вины; он помахал им напоследок, и полупустой тряский автобус тронулся с небольшой площади Ходова.
Живите здесь спокойно, говорила Здена самой себе, когда ходовская каштановая аллея осталась где-то позади, но не ощущала при этом ни злобы, ни жалости, ни угрызений совести. Одну только все ту же удручающую пустоту.
Минут через тридцать она вышла на автовокзале. Стояла чудесная погода. Майский день, полный солнечного света, аромата и птичьего щебета. Вечно пыльные улицы сегодня были начисто вымыты поливочными машинами. Чудный весенний город. Город, с которым связано такое множество воспоминаний.
Автобус, направлявшийся в Мост, уже подали. Молодой шофер с тонкими усиками поинтересовался, когда малышку нужно кормить, и недалеко от Сланого сделал остановку.
— Материнская пятнадцатиминутка, пусть поедят спокойно, — объявил он с улыбкой, но не успел выкурить и сигареты, как Дитунка уже была накормлена.
Ехавшие с ними пассажиры нисколько не роптали, напротив, понимающе улыбались лепечущей девочке; вся эта картина была освещена солнцем, небо было необыкновенного голубого цвета, и Здену залила волна нежности и грусти. Какими добрыми могут быть люди в такой прекрасный весенний день… А я? Возвращаюсь в пустую квартиру, где думала начать жить по-человечески.
— Вы куда едете? — спросил водитель, когда они съезжали с холмов вниз, в Мостецкую котловину.
— В Обрнице, новый микрорайон.
— Никто не возражает против одной остановки: Обрнице — новый микрорайон? — громко спросил водитель; пассажиры дружно загалдели — мол, конечно, никто не возражает, — и шофер, добравшись до перекрестка, свернул к их домам, остановился, и несколько добровольцев вынесли коляску с Дитункой, будто носилки с султаном.
Машины Камила снова не оказалось на стоянке, и окна квартиры по-прежнему были закрыты. И отчего это сегодняшний день так хорош, ну отчего, если удручающее ощущение пустоты не исчезает?
Входить в покинутый дом, где тебя никто не ждет, хуже, чем в темные казематы. В прихожей валялись ошметки грязи. Прежде чем уехать, я все везде вытерла, отметила Здена.
Значит, Камил заезжал домой! Поставив Дитунку на ковер в спальне, она распахнула дверь гостиной.
