– Я тебя никуда не отпущу! – Женщина изо всех сил вцепилась в него.
Сзади засигналили машины. Гвардеец медленно тронул с места, женщина пошла за джипом.
– Не пущу!
– Я вернусь, Светка! Честное слово! Через два дня. Матери скажи. Два дня всего! Вы ждите! – отчаянно кричал Грохлов. Он разжал наконец ее руки, и Гвардеец дал полный газ. Следом рванулись УАЗ и фургон.
Женщина осталась стоять на переезде, глядя вслед. Машины объезжали ее с обеих сторон.
– Сестра… – растерянно сказал в тишине Грохлов. – К мужу, наверное, ехала… Муж здесь сидит…
Когда за деревьями показался домик обходчицы, все свернули в лес и встали. Бандиты, доставая автоматы, вышли из машин, попрыгали из фургона. Марта осталась в джипе. Гвардеец кивнул ей: все в порядке – и направился к дому.
Рыжая обходчица завороженно смотрела сериал на мутном экране маленького телевизора, вслепую зачерпывая ложкой суп. Вздрогнула и обернулась на стукнувшую дверь.
– Ты?… – Она недоверчиво и радостно улыбнулась, встала и торопливо по-детски вытерла рот ладонью. – Я уже не думала, что вернешься!
– Я же обещал. – Гвардеец уверенно привлек ее к себе и поцеловал.
– Ты совсем другой стал… Почему так долго?
– Так получилось. Слушай, почтовый по расписанию идет?
– Да, – она глянула на большой будильник. – Через двенадцать минут. А что?
– Надо его остановить.
Девка покачала головой:
– У него «зеленая улица». А зачем тебе? – она вскинула на Гвардейца испуганные глаза. – Опять уедешь?
– Послушай. Его надо остановить, понимаешь? Надо просто выйти и поднять красный флажок…
Девка заметила бегущих вдоль пути людей, бросилась было к окну, но Гвардеец остановил и повернул ее к себе.
– Я заплачу тебе. Ты получишь много денег. Больше, чем ты заработаешь за три года в этой дыре. Ты понимаешь, что я тебе говорю, или нет?…
Девка с круглыми от ужаса глазами мотала головой, отступая от него.
– Ты сможешь наконец выбраться из этого леса, жить как нормальный человек – ты же сама мечтала об этом, помнишь? Надо только поднять красный флажок. Тебя никто ни в чем не сможет обвинить, дура, ты понимаешь? Ты не хотела, но тебя заставили…
В дом ввалились Бонифаций и Пятый с автоматами на ремне – и девка рванулась к висящему на стене линейному телефону. Бонифаций перехватил ее руку, тогда она как кошка вцепилась ему в лицо ногтями. Подоспел Пятый, прижал ее к стене.
– Лучше бы ты умер! – закричала она Гвардейцу, извиваясь у них в руках. – Лучше бы ты умер!
– Раздевайте ее! – крикнул Гвардеец.
– Как? – не понял Пятый.
– Тебе показать, как бабу раздевают?! – заорал Гвардеец. – Китель с юбкой снимай! – Он выскочил из дома. – Павлин! Бегом за Мартой! Марту сюда! Живей!..
Из-за поворота с нарастающим гулом показался тепловоз. Марта в черном железнодорожном кителе, со спрятанными под берет волосами стояла у пути, держа в поднятой руке красный флажок.
Поезд с тяжким пневматическим вздохом заскрежетал тормозами.
– Вот черт, опоздаем к футболу, как чувствовал! – с досадой сказал машинист. – Ну что там у нее?
Поезд медленно останавливался.
– Погоди… – удивленно сказал помощник, приглядываясь к женской фигуре. – Это Люська, не пойму, или нет?
– Она, кому еще здесь быть, – сказал машинист.
Лежащий под насыпью со стороны леса Богдан надвинул на лицо шапочку с прорезями для глаз и рта, вскочил, запрыгнул на подножку тепловоза и рванул дверь.
– На пол оба! – заорал он. – Лицом вниз!
Бандиты в масках уже бежали вдоль поезда.
– Марта! – крикнул на бегу Гвардеец. – Уходи! К машине!
Марта только отступила к дверям дома, оглядываясь по сторонам.
Один из бандитов наклонился у почтового вагона, другой с разбегу вскочил ему на спину, повесил гранату на ручку двери, сорвал чеку, и оба откатились между колес на другую сторону колеи. Грохнул взрыв, дверь откатилась, оттуда вылетели, закружили в воздухе, оседая на траву белым снегом, письма. Тотчас из вагона ударили автоматные очереди – менты залегли на полу за почтовыми мешками и отстреливались, не давая подойти. Бандиты в ответ решетили стены вагона.
– Правее бери! Правее! Там они!
– Гранату кидай! – заорал кто-то.
– Какую гранату! Там бабки!
В окнах пассажирских вагонов маячили перепуганные лица.
– Бонифаций! – крикнул Гвардеец. – Бонифаций, ко мне!
– Здесь я, – тот присел рядом с Гвардейцем за поленницей.
– Так мы их не достанем. Видишь ящики? – указал Гвардеец в проем двери. – Менты справа – значит, ныряем с той стороны… Не стрелять! – крикнул он.
– Не стрелять!.. Не стрелять!.. – эхом понеслось по цепи.
Стрельба понемногу затихла.
– Павлин! – крикнул Гвардеец. – Ступеньку!
Павлин прополз под вагоном и встал, пригнувшись под дверью, недосягаемый для ментов.
– Вот мудак! – в сердцах сказал Бонифаций.
– Кто?
– Да я. Такая сладкая жизнь была – чего не хватало?
– Пошли! – кивнул Гвардеец.
Они один за другим разбежались и, толкнувшись о спину Павлина, нырнули в вагон и откатились за ящики.
