В этот момент открылась дверь пассажирского вагона со стороны леса, оттуда спрыгнули двое ментов с пистолетами в руках и бесполезными дубинками на поясе, скользнули под колеса. Бандиты, замершие вокруг поезда, прислушивались к перестрелке в почтовом вагоне и не заметили их. Один прицелился в спину стоящего рядом бандита и выстрелил. Тот упал, выронив автомат.
Тотчас стрельба началась с новой силой. Бандиты не видели толком, кто стрелял и откуда, били длинными очередями по поезду. Посыпались стекла вагонов, оттуда донеслись крики и детский плач.
Шальная очередь хлестнула по земле перед Мартой. Она отшатнулась и кинулась в дом. Тут же пуля рикошетом разбила окно. Марта присела на пол и отползла к стене. Рука проскользнула на чем-то липком, она обернулась и в ужасе закричала, столкнувшись в упор со взглядом широко открытых мертвых глаз обходчицы. Изо рта ее сочилась на пол кровь. Марта выскочила из дома и не разбирая дороги бросилась в лес…
Бандиты наконец разглядели неожиданного противника. Один из ментов получил пулю в плечо и скорчился от боли. Другой выскочил из-под поезда, подхватил на бегу автомат раненого бандита, но Богдан, стоящий на подножке тепловоза, срезал его короткой очередью.
Гвардеец и Бонифаций уже выкидывали из вагона сумки с деньгами.
Около машин бандиты стаскивали с потных лиц маски, забрасывали сумки в фургон. Богдан и Павлин принесли раненого, положили на траву.
– Кто это? – Грохлов стащил с раненого маску. – Черт, Вышка… – Он присел рядом, растерянно глядя на его пропитанный кровью свитер. – Что ж ты подставился так по-глупому, дурак!..
Вышка с виноватой улыбкой смотрел снизу на склонившиеся над ним лица бандитов.
– А эти-то откуда взялись? – спросил Гвардеец.
– Линейные менты, – ответил Богдан. – Забыли про них.
– Герои, твою мать! За чужие бабки под пули полезли… Вышку – сюда! – крикнул Гвардеец, распахивая дверцу джипа. – Марта, рядом с ним! Аптечка там сзади! Остальные – в фургон! Быстрей, дорогу перекроют!
Джип, за ним УАЗ и фургон вылетели на трассу с проселка. Где-то вдали уже слышалась милицейская сирена.
Перепачканная чужой кровью Марта, задрав свитер Вышки, перетягивала бинтом сквозную рану.
– Потерпи чуть-чуть… Еще вот так… Скоро приедем… Уже совсем скоро…
Вышка с трудом втягивал воздух открытым ртом, болезненно вздрагивая на ухабах. В груди у него клокотала кровь.
Переезд опять был закрыт. Гвардеец, не сбавляя скорости, обогнул стоящие машины, снес шлагбаум. Фургон проскочил перед самым поездом.
Гаишник уже бежал им наперерез, размахивая жезлом. Гвардеец резко вывернул руль и ударил его стальным «кенгурятником». Фуражка и жезл полетели в одну сторону, скомканное тело в другую.
От удара Вышка скатился с сиденья. Джип уже свернул на лесную дорогу и прыгал вверх и вниз на ухабах. Марта с трудом затащила Вышку обратно на сиденье, начала было стягивать расползшиеся бинты, потом пощупала пульс на безвольно повисшей руке, наклонилась ухом к самым его губам – и заплакала, уткнувшись лицом в ладони.
Машины стояли в лесу. После стрельбы, крика и рева моторов здесь казалось особенно тихо. Едва слышался щебет птиц и шум ветвей на верхушках сосен.
Бонифаций и Грохлов саперными лопатами копали могилу. Остальные молча стояли вокруг. Марта сидела на подножке джипа, зябко обняв себя за плечи, пусто глядя в землю перед собой.
Потом Гвардеец и Богдан подали тело вниз. Бонифаций с Грохловым положили Вышку на дно могилы. Бонифаций выбрался из ямы, Грохлов еще постоял над убитым приятелем, оглядел снизу бандитов…
Могилу закопали, заложили дерном и разровняли.
Кощей вошел в избу Гвардейца. Бандиты тесно сидели вокруг стола – едва не друг на друге, на ящиках с водкой у стены. Увидев главаря, все невольно затихли. Марта, сидящая рядом с Гвардейцем, опустила глаза.
– Что ж не позвали? – укоризненно спросил Кощей. – Сколько вместе прожили – и праздновали вместе, и поминали…
Бандиты подвинулись еще теснее, освободив ему место на скамье напротив Гвардейца. Кощей сел, взял торопливо налитый кем-то стакан.
– Странная штука судьба, – помолчав, сказал он, оглядывая мрачные лица бандитов. – Трудно иногда понять расчет того, кто управляет нами. Бывает так, что ты готов уже безразлично и буднично принять свою смерть, но кто-то решает за тебя, что еще рано. А потом, когда кажется, что пронесло, что впереди только счастье и навсегда голубое небо, – кто-то указывает на тебя пальцем и говорит, что твое время пришло…
За столом воцарилась тишина. В тишине встал Гвардеец и поднял свой стакан.
