— Почему нет? — пожал я плечами и сделал шаг в сторону, стараясь увести его подальше от пленников. — Приговоренный имеет право на последнее желание, и я желаю поединка!
— Драться возле Души Хаоса, все равно что играть с огненными заклинаниями, — заметил он. — Но так даже интереснее. Что предпочитаешь: клинки, магию?
— Начнем с клинков, — решил я.
Алекс самодовольно хмыкнул и извлёк из-под полы длинного плаща Эстерлиор. Сам плащ полетел мне в лицо, сталь с гудением распорола воздух, но меня там уже не было. Спасибо за уроки Луису Корфу, подобными уловками уже не провести. Дальше стало не до разговоров — клинки запели песню смерти. Алекс всегда был отменным фехтовальщиком, что и доказал в прошлый раз, правда, тогда ему Мара подсобила. Но и сейчас он был хорош, даже слишком. Клинки, которые никогда не должны были встретиться в бою, плели стальные кружева, оглашая воздух звоном. Противник зацепил меня уже трижды, но все вскользь, я же достал его в ответ уколом в бедро. Жаль, тоже не глубоко. Вскоре я почувствовал, как кровь от ран струится по телу, как липнет намокшая одежда, а глаза начинает заливать пот. Алекс, впрочем, выглядел не лучше. Прежней легкости и кошачьей грации в движениях поубавилось, он явно начал припадать на раненую ногу. Я извернулся и, пропустив мимо вражеский клинок, повторно достал Алекса, все в то же бедро. Тот отшатнулся, и сделал пару шагов назад, уйдя в глухую оборону. Я преследовать не стал, лишь оттеснил его подальше от застывших статуями друзей и сына.
— Это им не поможет, Арчи, — заметил Алекс, отходя еще на пару шагов назад.
— Зато мне спокойнее, — ответил я и неожиданно для самого себя предложил: — Может, откинем железки и перейдём к поединку чистыми энергиями?
— Да ты смельчак, брат мой! — воскликнул противник и убрал Эстерлиор в ножны, — Давай попробуем!
Гелисворт был ещё в моей руке, а грудь противника открыта для удара. И доля секунды, чтобы нанести этот самый удар, у меня тоже была. Ах, какой соблазн!
Да, всё же Арч Бесстрашный — благородный идиот. Я спрятал клинок в ножны.
Все исчезло. Мы оказались посреди уже знакомого Нигде и Никогда. Вокруг плясала черно-белая рябь Хаоса.
Алекс поднял руки, рябь вокруг его пальцев пришла в движение, закрутилась вихрями.
— Что, не ожидал? — усмехнулся он, — Тебе не победить меня на моем поле, и по моим правилам! Это тебе не фаерболами разбрасываться!
Я раскрыл правую ладонь, и из неё ударила струя света, разгоняя окружающую рябь. Поднял левую, и тьма накрыла остальное пространство.
— Обойдемся без детских игрушек, — согласился я.
— Обманщик! — воскликнул Алекс, — Ты прошёл Обряд! Ты всё знал!
— Да. Не ожидал?
— Сучий потрох!
И он ударил по мне чистой энергией Хаоса. Её мощи хватило бы, чтобы вдребезги разнести какой-нибудь провинциальный мирок.
Я принял его посыл на пересечение линий Света и Тьмы, разложил на составляющие, развеял по атому и, не давая противнику опомниться, ударил в ответ. Свет и Тьма скрутившись в толстый жгут, ударили врага прямо в грудь, и мы снова выпали в привычный мир. Алекса швырнуло о стену, но не оглушило. Он ударил по мне, даже не поднимаясь, и на этот раз задел. Я пропахал спиной несколько метров неровного пола, и затормозил, врезавшись затылком в какой-то камень. В другой ситуации мог бы и сознание потерять, но сейчас не до того.
Узкий, острый, как бритва клинок из Тьмы метнул я в своего противника, надеясь разрезать его пополам, но Алекс в последний момент сумел увернуться.
Я начал подниматься, споткнулся и снова свалился, и в тот же миг надо мной прошла волна огня.
Подхватив энергией разрушения кусок стены, я запустил им в Алекса, но тот успел сориентироваться и развеял булыжник в пыль. Естественно, видимость тут же снизилась практически до нулевой. Пробив эту взвесь энергией Света, я тут же послал мощный заряд электричества в грудь ослеплённому врагу, надеясь, что это его наконец-то остановит.
Нет, всё-таки недостаточно мощный.
От его следующего удара я пролетел через всю пещеру, сбил на пол Ромку и приземлился у ног застывшей Леа. Хотел сразу же вскочить, но не смог пошевелиться.
Этот гад звезданул меня парализатором!
Чувствуя себя одновременно и овощем, и полным идиотом, я следил, как Алекс поднимается, отряхивает штаны, идет ко мне. Казалось, он шел целую вечность, двигаясь как в замедленной съемке, и я не мог понять, то ли это фокусы моего восприятия, то ли он действительно не торопится.
— Знаешь, брат, — склонившись надо мной, проговорил он со смесью торжества и презрения, — Ты просто жалок!
Я хотел ответить колкостью, но язык не слушался. Лишь пальцы правой руки судорожно сжимали рукоять Гелисворта.
— Что ж, пора прощаться, — продолжал он, — Я расскажу отцам Хаоса о фиаско, постигшем их непокорного сына. А мальчишка достойно завершит дело своего отца.
И снова я не смог ничего ответить, зато ощутил покалывание в пальцах и легкое тепло, идущее от клинка. Это внушало надежду. Но — время! Его совсем не осталось!
