Времена, когда Вильгельм настоял бы на доскональном обследовании Никиса или предпочел взять консервированную кровь, канули в прошлое. Теперь ему хватало совпадения групп и заверений донора «это не впервые».
Просто слова Севана, а теперь еще и переоборудованная под лазарет каюта всколыхнули в памяти худшие дни. Те события, о которых Вильгельм отчаянно не хотел вспоминать.
Вообще никогда.
Штурман протащил нить через ушко иглы, стараясь не замечать, как придвинулись к нему, словно в кошмаре сумасшедшего, деревянные шкафы-витрины. За надраенными дверьми поблескивали хирургические инструменты, желтели промасленные конверты с лекарствами и перевязочными материалами, теснились склянки из темного стекла и прозрачные бутыли со спиртом. Пространство сгущалось и давило, вынуждая самообладание трескаться.
Как в замедленном кино, Вильгельм стиснул иглу держателем и принялся накладывать швы. Ропулус застонал, не приходя в сознание; на золотистых висках выступил пот.
«Соберись, подонок, – обозлился на себя штурман. – Хотел спасать людей? Профукал талант на эксперименты! Искупай. Может, Младшие Боги сжалятся и не бросят Хозяйкиным псам. От Белого Солнца милости ты уже не дождешься. Лишь бы джентльментишка не ошибся, и это греонцы…»
Вильгельм сглотнул.
Для многих Северный Данкель был страной за «железным занавесом». Но еще пять лет назад Вильгельм точно знал, что там происходило. Пугающие воспоминания сохранились тусклыми черно-белыми с алыми прожилками снимками. Память поглотила самые тяжелые дни, не дав ему спятить.
Он родился на юге. Начитался подпольных газет, наслушался горячих речей – и отправился воевать за север. Молодой студент-медик ненавидел монархию, возмущался бременем налогов и бредил идеями свободы. Он от души радовался, когда герцоги схлестнулись и змея Короны впилась в собственный хвост. Вильгельм искренне считал себя частью Белого братства и с нетерпением ждал освобождения Данкеля от «венценосных паразитов».
Когда страна треснула, он служил младшим военфельдшером в одном из пехотных корпусов. Медицинская бригада насчитывала дюжину человек. Ее возглавлял спокойный пожилой мужчина, аристократ и редкий профессионал. Он часто критиковал работу Вильгельма. Лишь гораздо позже тот понял, что командир просто учил его – и обучил прекрасно.
Во время бунта старик отказался присоединиться к восставшим, и Вильгельм вспорол ему штыком живот. Искаженное агонией лицо командира до сих пор являлось штурману в кошмарах.
Он провел в полевых госпиталях немного времени, но насмотрелся на мертвых и калек. Одних раненых ставил на ноги, другие умирали у него на руках. Сам тоже убивал – тех, кого считал врагами. Смерть превратилась для Вильгельма в обычное дело, чужая боль – в рутину. Он начал сходить с ума.
С фронта его вытащили врожденный талант и уроки покойного командира. Влиятельный человек приметил умелого врача, предложил работать в тылах. Вильгельм согласился без раздумий и с облегчением уехал от взрывов и трупов в запорошенные снегом лаборатории.
Однако там ждали вещи, о которых хотелось вспоминать еще меньше, чем о полевых госпиталях.
Вильгельм мечтал сбросить на безумный научный центр с десяток бомб.
Он немало узнал про изобретения древнего народа Ану, научился в них разбираться и возненавидел Инженеров всем сердцем. Теперь каждый день Вильгельм боялся столкнуться с такими же фанатичными и прятавшими лица за масками учеными, какие раньше ему приказывали… Их змеиная грация, шипящие голоса и блестевшие, как чешуя, волосы воскрешали в памяти жуткие истории об изгоях.
Вильгельм решил никогда и никому не рассказывать о своем прошлом. Сбежав, он «умер». Узнай северяне правду, не остановились бы ни перед чем, чтобы прикончить дезертира.
– Док, вы в порядке? – неожиданно спросил Никис. – С полминуты нитку режете.
Вильгельм очнулся, затянул узел и щелкнул ножницами.
Багровый шов напомнил ему об одной заключенной, у которой он регулярно брал кровь. Однажды зимой она сбежала от конвоя.
Вильгельм не помнил имена остальных подопытных, но ее – сохранилось в памяти. Пе́тра Тури́л. Четырнадцатилетняя воспитанница Церковной школы с уникальными способностями к точным наукам…
Огненно-рыжая девушка с невероятно зелеными глазами…
Снег на лицах… Снег на раскрытых глазах…
Наверное, она замерзла насмерть.
– Иклид, – Вильгельм посмотрел на шатена, – обработай шов.
Подойдя к раковине, штурман включил воду. Чужая кровь бледно-розовым водоворотом ввинтилась в сток.
Удивительно, как перемешались в голове события.
Два года назад, за пару дней до предложения пойти штурманом на «Аве Асандаро», Вильгельм едва не пустил пулю в лоб от отвращения к себе. Он был скверным специалистом – нахватался по верхам, пока выбирался из Данкелей, – но капитан дала ему работу. Она не знала, что не просто подобрала опустившегося безработного, а подарила надежду напрочь отчаявшемуся человеку.
