Авиаторы Его Величества полностью

Лем привалилась к стене, прижалась виском к трубе гидравлической системы и зажмурилась. Внутри тихо шумело масло, будто неслась по венам кровь. Капитан прижала ладонь к переборке, прислушиваясь к «Аве Асандаро». Галиот легонько вибрировал, точно ластился, и Лем улыбнулась. Две недели в разлуке тянулись вечность. Корабль был ее частью: без него она чувствовала себя ополовиненной, выхолощенной, пустой. Теперь же вновь обрела душу.

Кто-то тронул Лем за руку. Она открыла глаза. Механик заботливо нащупал на ее запястье бешено колотившийся пульс.

– Я знала, вы нас найдете, – голос капитана дрогнул и сорвался.

Константин молча прижал сводную сестру к могучей груди.

Со стороны может показаться, что данкельская Гражданская война началась со спора о престоле между членами королевской семьи. Однако семейные распри не разрушают страну до основания.

Противоречия обострились за десять лет до первых важных событий. Здоровье Его Величества То́рлефа III Рокхейма угасало, наследников у него не было, а возможные преемники по-разному представляли будущее Данкеля.

Его Светлость южный герцог Тала́нд придерживался консервативных ценностей. Его Светлость северный герцог Аншта́йн хотел перемен, пусть и оставался далек от республиканских свобод. После смерти Торлефа III герцоги не договорились: каждый организовал собственную коронацию.

Но два монарха не могут править одной страной. Вскоре началась война, которая из борьбы за главенство стремительно превратилась в безжалостное противостояние идеологий.

Тогда-то на сцену и вышло Белое братство, давно и тайно поддерживавшее огонь герцогской распри.

Мария Гейц

«Аве Асандаро» прорывался сквозь ночь.

Вокруг клубилась гроза. По рубке хлестала вода. Внизу лежала купами бледных огней Венетра. Ничего не было видно.

Вильгельм Горрент хмуро глядел вперед. Стянутые в косу темно-каштановые и тронутые перечной сединой волосы открывали скуластое лицо с прямым носом и каре-зелеными глазами. Наушники болтались на шее. Он крепко сжимал штурвал, пытаясь удержать корабль от качки, и костерил погоду. Надсадно гудели балансиры, низко и сердито рычали дизели, отдаваясь басами на барабанных перепонках. Штурман дернул на себя рычаг освещения, погасив фары на крыльях и днищевые прожекторы.

Золотая капля галиота слилась со штормовым небом.

Из-за качки капитан Лем Декс споткнулась на входе в рубку. Пролетев вперед, она схватилась за привычное кресло и, перебирая руками, забралась на сиденье. Пристегнулась, надела наушники, но тут же содрала их, скривившись от помех, – понятно, почему Вильгельм снял свои. Придется кричать.

– Как дела, Виго?!

– Не поздороваешься?!

– Рада тебя видеть! Так что со связью?!

– Да как в вездеходе в пургу! Корабль, гражданские, военные, Служба!.. Глухо! – Вильгельм кивнул на радиостанцию и переключил внимание на подпрыгивавшую стрелку вариометра.

Старинная панель с экранами приборов была встроена в носовую часть корабля и полумесяцем огибала два пилотских кресла. Корпус с бронзовыми верньерами недавно отметил двухсотлетие. Его никогда не модернизировали, лишь обновляли приборы. В верхней части находился прикрытый кованой решеткой с лавровыми листьями фонарь резервного освещения, застилавший пульт желтой патокой. Константин Ивин установил его, когда менял газовые трубы на электропроводку.

Остальные лампы не горели, и залитый водой обзорный купол превратился в черное зеркало, где отражались авиаторы.

– Отчалили без проблем! В полночь подлетали! Заблудились в грозе! Не сумели связаться! Венетра целиком накрылась, походу! Сигнал помог!

– Технологии Инженеров! – вмешался лейтенант Севан Ленид.

Он откинул сиденье слева от входа и сполз на него, пристегивая ремень безопасности. Стащив с правой руки перчатку, гитец мрачно уставился на покрытые шрамами пальцы.

– Твой юнга, Мария, не говорил этого! Но чтец на кое-что обратил внимание, когда с ним беседовал!