Убедившись, что Леовен Алеманд отвлекся на Якова Ижерева, старший лейтенант Себастьян Левицкий забрался в кабину своего «колубриума» и закрыл фонарь. До упора отодвинул кресло и вытянулся, решив подремать, пока снабженцы не разгрузятся. Так он точно не попадется на глаза командирам. А там, если повезет, ящики перетаскают и без него. Сколько бы старлей ни бодрился, штрафные смены выматывали похлеще бестолкового молодняка.
Левицкий зевнул, прикрыл глаза и не заметил, как отключился.
Это его и спасло.
Он проснулся от раската грома. Поднял руку; проморгавшись, посмотрел на часы и подскочил, обидно врезавшись макушкой в фонарь.
– Одиннадцать!.. Тень!..
Сигнал к отбою отзвенел час назад. Майор Анатолий Даремин на вечернем построении наверняка заметил отсутствие старлея и обязательно разорется, когда увидит его в следующий раз.
«С-с-засада!» – Левицкий потянулся открыть фонарь и внезапно заметил, что палуба для позднего времени слишком ярко освещена и вокруг ходят незнакомые снабженцы.
Он недоуменно покрутил головой, похлопал ладонями по щекам, подергал уши – вдруг еще спит?
Нет. Новые лица никуда не делись и знакомых тоже не прибавилось.
Вылезать из перехватчика и идти к Даремину с повинной мигом расхотелось.
Левицкий аккуратно приподнял кресло. Чтобы его заметить, пришлось бы заглянуть в «колубриум», но сам старлей обозревал палубу, как птерикс с насеста.
Перехватчики стояли на местах. В посадочной зоне чернел корвет снабжения; на рампе сидел и курил молодой парень в коричневой форме. Коробки с маркировкой «ВВКК» стояли у стены, наполовину скрыв злосчастные ящики с запчастями. Пол расчистили от кабелей. Шлюзы, судя по мигавшим над ними желтым датчикам, перевели на ручное управление.
Левицкий удивился, что знает это. Не иначе как в голове отложились объяснения Ижерева.
Старлей повернулся к нависавшей над палубой площадке, откуда управляли шлюзами, освещением и фиксаторами перехватчиков, – и вздрогнул.
Вначале ему показалось: он увидел великана Павла Атлида – на «Вентас Аэрис» был лишь один молодчик с бицепсами размером с бычье бедро. Однако легко понял, что обознался. Незнакомый громила в форме Крылатой пехоты тащил Даремина со связанными за спиной руками. Из носа командира текла кровь, он через шаг спотыкался, но костерил врага не переставая.
Левицкий покачал головой. Майор копал себе могилу упрямством эффективнее, чем лопатой.
– На складе взял, – громила толкнул Даремина куда-то под площадку управления.
Оба пропали из виду.
– Оставь пока, – ответил низкий мужской голос. – Разделаюсь с оборудованием, отведем к остальным. Пройдись по перехватчикам на всякий пожарный?
«Пора валить», – смекнул старлей.
Левицкий приоткрыл фонарь ровно настолько, чтобы харутом просочиться наружу, и сполз на пол. Комбинезон пламенем отразился в зеркале фюзеляжа. Старлей с досадой расстегнул лямки, быстро стянул его и попытался засунуть в кабину. Комок застрял из-за чего-то твердого в кармане. Комбинезон пришлось толкнуть еще раз и еще, пока он, наконец, не упал на кресло.
Под ноги Левицкому полетел разводной ключ.
Старлей мысленно взвыл, вообразив, как звон разнесется по палубе, – и поспешно подставил ботинок.
Теперь заорать хотелось вслух. Плотная кожа едва спасла пальцы от перелома.
«Дубиной будешь», – мстительно пообещал Левицкий ключу, затолкал его за пояс брюк и, пригибаясь, прокрался между перехватчиками к площадке управления.
Спрятавшись за ящиками с запчастями, Левицкий вновь увидел Даремина. Майор сидел под лестницей и яростно мычал: поток брани заткнули промасленной ветошью.
