Хвала Младшим Богам! Крылатую пехоту загнали в кубрик капрала Марка Кройца, самый большой из восьми.
Ольг Фолакрис забрался на свою койку, взъерошил рыжие, как мандарин, волосы и осмотрелся. Кто-то пока не отошел от побоев, другие – от ядовитого газа. Сам Лис отделался испугом.
Рядом присел и молча разгладил пышные усы капрал, напряженный, словно высоковольтная линия. Он недосчитался нескольких человек из соседних кубриков и опасался худшего.
Капрал глянул на стороживших выход чужаков и покосился на Ольга. Тот что-то задумал – черные глаза-угольки хитро сверкали. Марк не хотел, чтобы Ольг нарвался и подставил остальных.
Ольг невинно пожал плечами. Пехотинцев скрутили, когда капрал только-только закончил гонять всех по тренировочному залу. Могли б и пораньше на полтора часа, честное слово! Лиса буквально вчера выписали из лазарета, и вместо тренировки он охотно посидел бы под охраной в кубрике. А в увольнение лейтенант Юстас Диров не отпустил – посчитал, что подчиненному с лихвой хватило в последнее время неприятностей, – и припечатал: «Уверен, внизу ты их обязательно найдешь».
Несмотря на прискорбный отказ, Ольг никогда не променял бы свой взвод и занудство лейтенанта на другую корабельную команду и нового командира. Тем более что неприятности решили не дожидаться на Венетре и сами прибыли на «Вентас Аэрис» в лице отряда Белых сов.
Раньше Лису элитные пехотинцы бока не мяли, разве что великан Павел Атлид. Но с ним была мутная история: никто не знал, как он вылетел из легендарного полка и оказался во взводе Дирова.
– Эй, парни?.. – окликнул «сов» Ольг.
Троица маячила у двери: двое внутри, один снаружи. Между ними и койками находилась баррикада из тумб, стульев и столов, которую заставили собрать пленников. Перед ней угрожающе чернело орудие Ве́рескова, по иронии судьбы изъятое «совами» из арсенала фрегата. Такие орудия ласково называли «шестицветиками». Шестиствольный пулемет со скрытым в единственном колесе электроприводом выдавал до тысячи выстрелов в минуту и за три секунды превращал человека в решето. Пехотинцы иногда брали их с собой на абордаж – выкосить противников. Поэтому сейчас почти пятьдесят человек сидели тихо-тихо, бросая нервные взгляды на «сову» у орудия.
Завладев его вниманием, Ольг продолжил:
– Перекинемся в картишки?
– Сдурел? – вскинулся Даниил Кипула; на лошадином лице возникла тревога, в глазах читалось: «Ты что задумал?..»
– Фолакрис, заткнись… – поднял голову Диров, сидевший возле мрачного как цверг Павла.
– Сэр, ну нас же не расстреливают! – Ольг соскочил с койки. – Им самим скучно. Верно говорю, а?
Пулеметчик не ответил, изучая Лиса сквозь прозрачный щиток шлема.
Ольг не казался опасным. После недель в лазарете от него осталась лишь тусклая тень прежнего прохвоста. На полупрозрачной коже ярко проступили желто-коричневые веснушки, волосы пламенели над бледным лбом. Он сильно похудел, осунулся – отъедаться и возвращаться в форму предстояло не меньше месяца. Однако болтал без умолку и о чем угодно, как и прежде.
