В кабинете Леовена Алеманда дела обстояли спокойнее. Интендант Флейц ушел и унес все оружие – Руфин Бертрев лишился даже вилок и столовых ножей. Зато валета не приковали к креслу, другой мебели или трубам.
Бертрев нашел золотую середину между правдой и враньем. Он настолько убедительно изобразил скатывавшегося в маразм старика, что Флейц с жалостью посмотрел на Алеманда. Из уважения к выслуге лет аристократы нередко оставляли при себе балласт, который давно следовало бы списать на пенсию.
Алеманд позволил интенданту заблуждаться.
Флейца сменили два парня в комбинезонах авиатехников: рыжий и брюнет. Алеманд запомнил, что ключ от наручников интендант отдал первому, и принялся изучать обоих.
Венетрийские детины, каких пруд пруди в герцогстве. Обоим на вид лет девятнадцать-двадцать. Служили не больше года, если вообще когда-либо состояли на Флоте. Мышцы слабые, движения неточные – походка гражданских, не авиаторов. Боевой подготовки нет. Оружие: «таганы» в кобурах под мышками и складные ножи на поясах с инструментами.
Стрессоустойчивость низкая. Их определенно нервировало ровное высокомерие пленника, но руки они не распускали. Алеманд не дал повода, а напасть первыми щенки побоялись.
Без наручников офицер легко бы справился с ними, однако дубовое кресло сделали на совесть – ни разломать, ни раскрутить. С ухода Флейца офицер теребил соединявший конец подлокотника с сиденьем столбик и едва-едва расшатал. Такими темпами он рисковал застрять в кабинете навечно.
Алеманд с надеждой посмотрел на Бертрева.
– М-молодые люди, – валет повернулся в кресле, – н-не желаете ли чаю? М-мы здесь с вами четвертый час. И я н-ноги н-немного разомну, и вам радость.
Авиатехники переглянулись. Брюнет кивнул.
Бертрев тяжело поднялся и, шаркая, направился к своей комнате. Рыжий пошел за ним и встал в дверях.
Алеманд проводил их внешне бесстрастным взглядом. Валет ничем не выдал, что задумал. Офицер не понимал, как действовать, и напряженно вслушивался в позвякивание приборов. Бертрев тысячу раз заваривал ему чай. Алеманд знал шаги наизусть и надеялся на подсказку.
Валет поставил на поднос блюдца с чашками и дрожащими руками расправил уголки накрахмаленных салфеток.
Рыжий хохотнул – его забавляла старческая одержимость этикетом – и подпер плечом дверь. Увидев это, брюнет расслабился. Алеманд, наоборот, собрался, как пружина револьвера перед выстрелом: все мышцы напряглись, лишь на лице сохранилась маска непоколебимого спокойствия.
Бертрев отмерил заварку и трижды ударил по ситечку большим пальцем, стряхнув ароматную пыль в раковину. Опустил его в чайник, налил крутого кипятка – альконский фарфор не лопнул, выдержав испытание. Засек три минуты по карманным часам с полированной дубовой крышкой. Удовлетворенно кивнул. Извлек ситечко, отложил и до краев наполнил чашки.
Взяв поднос, валет чинно двинулся к выходу. Рыжий выпустил старика. В этот момент руки Бертрева дрогнули. Чашки звонко затанцевали на блюдцах – на охранника выплеснулся кипяток.
– Ах ты ж!.. – рыжий бросился к уборной.
Брюнет расхохотался.
– Прошу прощения, – огорченно пробормотал Бертрев, торопливо опуская поднос перед Алемандом. Неразличимое движение кистью – и непонятно как оказавшийся в пальцах валета ключ от наручников проскользил к краю столешницы и упал в ладонь офицера.
Алеманд возликовал: «Свобода!»
Когда щелкнул замок и офицер рванулся с кресла, оставшийся охранник схватился за кобуру. Однако провозился с клапаном – только и успел вынуть «таган». Бертрев тут же расколотил заварочный чайник о его запястье. Брюнет взвизгнул и отскочил, баюкая ошпаренную руку. «Таган» упал на пол.
Алеманд сорвал с пояса парня складной нож. Короткое лезвие щелкнуло в полете и по рукоять вошло в незащищенное горло. На рукав мундира плеснула кровь, прошив кипенную ткань алой строчкой.
Офицер перекинул нож в левую руку, подхватил «таган» и нацелил в дверь уборной.
– Сдавайтесь, или я вас убью, – его ледяной тон не позволил усомниться в ультиматуме.
Рыжий не рвался в герои. Дверь уборной приоткрылась. Вначале «таган», затем нож проскользили по полу в сторону офицера. Охранник медленно вышел, держа руки высоко над головой.
Бертрев наклонился и поднял оружие.
Алеманд приказал ему приковать пленника наручниками Флейца к креслу и убрал «таган» в снятую с трупа кобуру. Бросив взгляд на рыжего и повторно осмотрев тело, он мрачно отметил отсутствие раций.
– Мне кажется, сэр, пол нуждается в чистке, – сдержанно сказал Бертрев.
– Уверен, вы решите эту проблему. Потом, – Алеманд повернулся к пленнику: – Итак, мистер венетриец…
