Ольг подчеркнуто медленно потянулся к одной из тумбочек:
– Можно здесь, в ящичке, колоду возьму?
Наблюдавший за ним Ни́клас Кейтид неожиданно прислушался, потер подбородок, зачем-то облизнул безымянный и указательный пальцы и пошевелил ими в воздухе. Нахмурился.
Диров моментально насторожился. Кейтид отлично разбирался в технике. Он что-то заметил: то ли едва уловимый поток воздуха, то ли посторонний запах, то ли эхо в переборках.
– Послушал бы ты командира, парень, – пулеметчик хлопнул ладонью по стволам «шестицветика». – Без шуток, нарвешься – мало не покажется…
Он осекся.
Фрегат наполнил гул, завибрировавший между переборками, точно звон внутри колокола.
Пехотинцы заозирались – зашуршала форма, заскрипели кровати, кто-то пересел подальше от стен. Диров привстал. Павел, наоборот, ссутулился и выпятил квадратную челюсть. Даниил подобрался. Марк обеими руками подкрутил кончики усов и нагнулся, упершись локтями в колени. Кейтид надел очки с голубыми стеклами, с ухмылкой запрокинул голову к потолку. Ольг стрельнул глазами в его сторону и приготовился в случае чего спрятаться.
Что-то происходило, и все так или иначе отозвались, включая «сов».
Пулеметчик нахмурился.
– Чего там? – спросил подпиравший стену жилистый крепыш у дозорного снаружи.
Тот поднял рацию.
Ольг под шумок тихо вытянул верхний ящик тумбочки и сграбастал две колоды.
– Ты! – рявкнул пулеметчик. – Верни, где взял!
В его крик вклинился приказ Дирова:
– В укрытие!!!
Третью палубу заполнили пронзительная трель пожарной сигнализации и оглушающий рев боевой тревоги. В коридоре и каютах ожили клапаны автоматической системы пожаротушения. Множество заслонок задрожали одновременно, словно мощный аккорд рвался наружу из труб гигантского органа.
До момента, когда затычки выбьет давлением и помещения зальет обжигающе холодный фреон, оставались считаные секунды.
Пулеметчик замешкался – крик Дирова настиг его будто с опозданием – и наклонился к рычагу «шестицветика». В ружейной стали отразились подрагивавшие створки потолочных клапанов.
Дозорный шагнул к двери: баррикада закрывала обзор кубрика. Заметавшийся между стен приказ лейтенанта он не разобрал за сигнализацией и боевой сиреной и даже сперва схватился за рацию.
Крепыш машинально вскинул винтовку и замер с пальцем на спусковом крючке. Он медленно поднял голову – заслонки резко распахнулись навстречу. «Сова» заорал, заслоняясь руками от фреонового душа.
«Вентас Аэрис» содрогнулся.
Лис не простил бы себе упущенного случая.
Едва в ноздри ударил отдававший хлороформом сладковатый запах фреона, в ловких пальцах разорвались обертки карточных колод. Затем Ольг последовал приказу: кинулся на пол и укрылся за баррикадой.
Зато отличился Павел.
Пестрый веер полетел пулеметчику в лицо. «Сова» отшатнулся, потеряв драгоценный контроль над «шестицветиком», и великан ринулся вперед. Лис не понял, что на него нашло. Павел не бросился бы с бухты-барахты голой грудью на пули, словно рассвирепевший харанский тигр.
Баррикаду разнесло, как прямым попаданием из мощнейшей артиллерии. Павел врезался в нагромождение мебели, отшвырнув столы, стулья и опрокинув орудие Верескова. Пулеметчик не успел взяться за оружие – великан сшибся с ним в рукопашной, не дав достать нож или «таган».
Удар в грудь Павел словно не заметил и ударил в ответ. Пропустив его кулак мимо виска, «сова» отклонился в сторону: блокировал тычок слева второй рукой, вознамерился провести комбинацию из хука и апперкота – но кисть стиснули пальцы великана. Пулеметчик закряхтел. Две «совы» столкнулись, будто венетрийский утес и гитский валун, пытаясь перебороть друг друга.
Ослепленный крепыш пустил очередь в потолок и бросил винтовку, отскочив к стене. Он не был дураком и хотел жить. Без «шестицветика» от обозленных пехотинцев не спасла бы и милость Белого Солнца. Раздавшиеся в коридоре вскрик дозорного и металлический лязг убедили в правильности выбора.
Дозорный снаружи не ожидал ни выброса фреона, ни прилетевшего из темноты разводного ключа. Снаряд угодил в голову закрутившемуся под ледяным потоком «сове» и оглушил гулом внутри шлема.
Не сговариваясь, старший лейтенант Себастьян Левицкий и майор Анатолий Даремин навалились на противника. Старлей вырвал винтовку, майор пинком отшвырнул рацию. Пилоты прижали дозорного к полу, стянули с него шлем и крепко приложили затылком об пол.
«Сова» потерял сознание, и оба повернулись к кубрику.
Ольг ужом выполз из-под развалин баррикады, держа в руке выдернутый из разломанного стола саморез. Прямо над ним, не замечая никого вокруг, боролись Павел и пулеметчик.
Лис сощурил глаза-угольки. Примерившись, он вогнал саморез «сове» в незащищенный участок ноги под коленом и юркнул прочь. Пулеметчик взвыл и сразу получил от Павла в челюсть.
«Сова» завалился на «шестицветик».
Павел, убедившись, что пехотинцы уже скрутили крепыша, а дозорный без сознания, навис над противником и с непонятным ожесточением содрал с формы нашивки в виде распахнувших крылья белых сов.
Фреон хлестал тридцать пять секунд. Столько же длилась схватка.
