Рихтгофен: «Наши военные действия в 1916 г. под Верденом нарушались частыми оглушительными грозами. Нет ничего хуже для летчика, как летать в грозу В битве при Сомме целая английская эскадрилья вынуждена была из-за грозы сесть за нашими позициями и была взята в плен».
22 мая — Французские войска непрерывными контратаками при поддержке тяжелой артиллерии овладели фортом Дуомон.
23 мая — Сэр Генри Роулинсон, командующий британской 4-й армией, записал: «Новая машина „Де Хэвиленда“ безусловно доказала свое преимущество над „Фоккером“, превосходя его в скорости, маневренности, скороподъемности и общей эффективности для боя».
Русский военный летчик прапорщик Кострицкий с наблюдателем Яковлевым на аппарате «Вуазен» выполняли задание по фотографированию германских позиций. Едва они закончили выполнение задания и начали разворачивать аппарат по направлению к своим позициям, их атаковали два германских «Фоккера». Русские летчики вступили с ними в бой и один из них сбили. Затем у них отказал пулемет и второй германский истребитель, расстреляв беззащитный «Вуазен», пробил бак с бензином. Мотор заглох, русские летчики стали планировать к своим позициям, до которых оставалось 15 км. На высоте 600 м, обстреливаемые ураганным артиллерийским и ружейным огнем, они пересекли линию фронта. После посадки на своей территории, изрешеченный пулями и осколками аппарат развалился окончательно, однако оба летчика остались живы.
24 мая — После упорных боев французам не удается удержаться на захваченной позиции, и форт Дуомон снова переходит в руки к немцам.
25мая — Удет: «Мы вылетаем на патрулирование — как обычно, в клиновидном строю. Я впереди, за мной братья Вендель, затем Пуц и Глинкерман. Мы на высоте примерно двух тысяч метров. Небо ясное, как будто его только что подмели. Намного выше нас несколько перистых облаков. Ярко светит солнце. Полдень, врага нигде не видно. Время от времени я оборачиваюсь и киваю остальным. Они летят за мной — братья Вендель, Пуц и Глинкерман, — все так, как и должно быть. Не знаю, есть ли на свете такая вещь как шестое чувство, но неожиданно у меня появляется уверенность, что нам угрожает какая-то опасность. Я полуобо-рачиваюсь и в этот момент вижу, как совсем близко от меня, не дальше чем в двадцати метрах, самолет Пуца окутывается огнем и дымом. Но Пуц сидит прямо в центре этого ада, голова повернута ко мне. Вот он медленно поднимает пра-вую руку к своему шлему. Может быть, это последняя конвульсия, но это выглядит так, как будто он отдает мне салют — в последний раз.
— Пуц, — кричу я. — Пуц!
Затем его машина разваливается в воздухе. Фюзеляж ныряет вертикально вниз как огненный метеор, за ним следуют оторвавшиеся крылья. Я ошеломлен и гляжу через борт вслед падающим обломкам. Французские эмблемы на крыльях сверкают как два злобных глаза. В тот же самый момент у меня появляется чувство, что это может быть только сам Гийнемер! Я иду вниз, я должен его достать! Но крылья „Альбатроса" не рассчитаны на такие перегрузки. Они начинают трястись все больше и больше, и я боюсь, что машина развалится в воздухе. Я выхожу из преследования и возвращаюсь домой. Все остальные уже приземлились. Они стоят группой на летном поле, подавленно говорят друг с другом. Глинкерман стоит в стороне от остальных. Он углублен в свои мысли, что-то чертит на земле своей тростью. Его собака прижалась к коленям. Но его мысли так далеко, что он ее не замечает. Когда я подхожу к нему, он поднимает голову и смотри на меня:
— Прости меня, Коротышка, но я правда не мог помешать этому. Он зашел на нас со стороны солнца, и когда я сообразил, что происходит, все уже было кончено.
На его лице — боль. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он будет теперь мучить себя неделями. Потому что он летел вслед за Пуцем и обязан был защищать его хвост от атаки. Но я также знаю и то, какой Глинкерле товарищ. Когда я летаю с ним, я чувствую себя в безопасности, потому что он скорее даст разорвать себя на куски, чем хотя бы на секунду оставит без прикрытия мою спину
— Оставь это, Глинкерле, — говорю я ему и похлопываю его по спине, — никто не виноват, или мы все в равной степени виновны.
Затем я иду к себе и пишу рапорт для начальства, и письмо родителям Хейниша».
26мая — В приказе по IV армейскому корпусу русской армии отмечено, что с наступлением весны возобновились воздушные бои русских авиаторов с германскими. В четырех последних боях было сбито два «Альбатроса».
28 мая — «Вокруг света» № 19-20, (15 мая) 1916 г.: «Тот, который хочет захватить всю землю».
«Французский летчик в тумане приземлился среди немецких позиций и попал в плен. Немецкий офицер приказал ему лететь с ним вместе над французскими позициями для разведки. Летчик поднялся, а через несколько минут немец, выброшенный из аппарата французом, уже летел вниз головой».
Там же: «Приключения воздушной „колбасы"».
