Следуя заветам Нестерова, русский военный летчик Казаков, летавший на самолете «Моран-Ж», придумал «кошку с лапками». Идея его заключалась в следующем: необходимо было зацепиться «кошкой» за самолет противника, в результате чего должен был произойти взрыв капсюля, детонировавшего пироксилиновую шашку, укрепленную на «кошке». В этот день, летая в районе деревни Гузав, западнее Вислы, он обнаружил германский «Альбатрос» и напал на него. Зацепить кошкой аэроплан не удалось, и Казаков пошел на таран. Он нагнал аэроплан противника, ударил его колесами, и «Альбатрос» полетел камнем вниз. Сам Казаков при этом остался жив.
Казаков: «Что было делать — два фронта, сорок тысяч глаз русских и немецких смотрят на нас из окопов, уйти, не сделав ничего, находясь в нескольких метрах от противника, позор перед этими 20 ООО русских глаз... Проклятая кошка зацепилась и болтается под днищем самолета... Тогда я решил ударить „Альбатроса" колесами по его верхней поверхности. Не долго думая, дал руль вниз... Где-то рвануло, толкнуло, засвистело, в локоть ударил кусок от крыла моего „Морана". „Альбатрос" наклонился сначала на один бок, потом сложил крылья и полетел камнем вниз... Я выключил мотор — одной лопасти в моем винте не было. Я начал планировать, потеряв ориентировку, и только по разрывам шрапнелей догадался, где русский фронт. Садился парашютируя, но на земле перевернулся. Оказывается, удар колесами был настолько силен, что шасси было вогнуто под крылья».
Так Казаков доказал, что расчет Нестерова был абсолютно верным. Замечательно, что поединок в воздухе происходил между теми же типами самолетов. Петру Николаевичу помешало осуществить этот маневр настолько же точно, скорее всего, сильное нервное перенапряжение последних дней. Доказательством этому может также служить и еще один подобный таран, совершенный 19 августа в 1918 г. германским асом Удетом.
Удет: «Через два дня прибывает моя машина, быстроходный новый Фоккер. Он выглядит элегантно и колоритно, как настоящий ястреб. Стоящий рядом с ним старый „ Авиатик Г‘, на котором я летал в 206-й, кажется толстым и неуклюжим как гусь. Половина всех курсантов собирается к моменту моего взлета.
— И помните о главном, ребята: как можно больше тренироваться, - кричу я им, махая на прощание рукой.
Деревянные колодки из-под колес убраны, рычит мотор Гном, и я взлетаю. Машина кренится вправо. Я всего лишь в каком-то метре от земли. Я дергаю ручку влево, налегая на нее изо всей силы. Но ничего не происходит, абсолютно ничего! Ангар несется мне навстречу с головокружительной скоростью. Треск, какие-то обломки летят у меня над головой... Я врезался в ангар! Какое-то время я сижу не двигаясь, как будто парализованный шоком. Затем я встаю, колени мои трясутся, и выбираюсь из кабины. Я невредим, но от самолета осталась куча обломков. Курсанты и механики бегут ко мне через летное поле. Все видели мою аварию. Бегут даже со стороны казарм и штаба. Они стоят вокруг меня большим полукругом, с любопытством разглядывая машину. Несколько человек подходят ко мне с вопросами, на которые я не могу ответить.
Я стою молча, все во мне трясется. Подходит капитан и долго смотрит на меня.
— Итак, — говорит он, как будто он ждал, что именно так и произойдет.
Я, запинаясь, бормочу:
— Ручку заклинило, элероны не работали.
— Разберемся, — говорит он и кивает старшему механику.
Я иду в мою комнату и сижу у окна, уставясь в него ничего не видящими глазами, как будто забыв о том, что произошло. Другие из чувства сострадания, оставляют меня в покое. Вечером становятся известны результаты расследования. Привод пулемета перепутался с тягой дроссельной заслонки и тем самым заблокировал ручку управления. Старший механик приносит фотографию кокпита. Я реабилитирован. Мне дают еще одну машину, но на этот раз это старый „Фоккер“. На следующее утро я вылетаю в Хаб-схайм».
Турецкий фронт
В течение целого месяца англо-французы со стороны Эгейского моря мало беспокоили турок, зато начались бомбардировки Босфора русским Черноморским флотом, намеченные взаимным соглашением английского и русского командования.
27 марта — Для обстрела укреплений Босфора и нанесения по ним бомбового удара авиацией корабельного базирования из Севастополя вышли пять линкоров, гидрокрейсер «Император Николай I», имевший на борту пять самолетов, яхта «Алмаз», несшая 1 самолет, 10 эсминцев, 3 заградителя в качестве тральщиков и 2 тральщика.
28 марта — Была произведена первая бомбардировка Босфора.
Два линкора подошли на расстояние 11 км к берегам Босфора и с 10 час. 30 мин. до 11 часов обстреливали батареи анатолийского берега, а с 11 часов до 12 час. 30 мин. — батареи румелийского берега. Обстрел сопровождался пожарами; один большой турецкий пароход выбросило на берег, и он сгорел. Форты не отвечали из-за дальности расстояния. По наблюдениям с самолетов снаряды ложились хорошо. На следующий день бомбардировка не состоялась из-за спустившегося на побережье густого тумана.
