Наша компания единодушно выразила свою верность форду, гордости Детройта.
— Этот форд приехал из Америки! — сказал я адвокату. — Будет стыдно лишить его возможности познакомиться с самым сердцем Бенгалии.
— Ну, тогда пусть вам сопутствует Ганеш![406] — промолвил, смеясь Дамбодар Бабу; затем он вежливо добавил: — Если вам удастся туда доехать, то Гири Бала будет рада вас видеть. Я уверен в этом. Ей скоро исполнится семьдесят лет, но здоровье ее продолжает оставаться великолепным.
— Скажите, пожалуйста, сэр, она в самом деле ничего не ест? — Я взглянул ему прямо в глаза, как бы пытаясь проникнуть в самую глубину его души.
— Это верно. — Его взгляд был чистым и открытым. — В течение более чем пятидесяти лет я не видал ни разу, чтобы она съела хоть кусочек. Если бы неожиданно наступил конец мира, то и это меня не удивило бы так, как если бы я увидел, что моя сестра, что-то ест.
Мы вместе посмеялись над этими невероятными космическими событиями.
— Гири Бала никогда не стремилась выполнять свою практику йоги в недоступном одиночестве, — продолжал Дамбодар Бабу. — Вся ее жизнь прошла в окружении семьи и друзей. Теперь они знают о ее необычном состоянии, и каждый из них был просто потрясен, если бы она решила что-нибудь съесть! Само собой разумеется, сестра любит уединение, что и соответствует положению индийской вдовы. Но наш небольшой кружок друзей в Пурулья и Биуре знает ее, как исключительную женщину.
Искренность брата была очевидна. Наша небольшая группа тепло поблагодарила его и направилась в Биур. Мы остановились около одной из уличных лавок, чтобы купить
Теперь мы проехали на восток через обожженные солнцем рисовые поля, направляясь в район Бурдвана. Мы пробирались по дорогам, обнесенным густой растительностью; с огромных ветвей, напоминавших зонтики, лились песни птиц. По временам встречалась повозка с волами, и скрип ее осей и обшитых железом деревянных колес являл уму резкий контраст со свистом автомобилей на аристократическом асфальте больших городов.
— Дик, стойте! — На мою неожиданную просьбу форд ответил протестующим толчком. — Ведь это обремененное плодами дерево манго просто кричит, приглашая нас к себе!
Вчетвером мы, как дети, бросились к подножью дерева, вокруг которого в изобилии лежали плоды манго. Дерево щедро сбрасывало их по мере того, как они созревали.
— Как много плодов рождено для того, чтобы лежать незамеченными, — перефразировал я известное изречение, — и терять свою сладость на каменистой почве!
— Не то, что в Америке, свамиджи, а? — засмеялся Сейлеш Мазумдар, один из моих учеников-бенгальцев.
— Совсем не то, — согласился я, наполненный удовлетворением и соком манго. — Как мне недоставало этих плодов на Западе! Без манго невозможно постичь индийские небеса.
Подобрав кусок камня, я сбил прелестный плод, скрывавшийся на самой вершине дерева.
— Дик, — спросил я в промежутке между двумя глотками амброзии, — мы взяли с собою асе аппараты?
— Да, сэр, они лежат в багажнике.
— Если Гири Бала окажется настоящей святой, я хочу написать о ней в американских журналах. Индийская йогини с такой вдохновляющей силой не должна жить и умереть в безвестности, подобно большинству этих плодов манго.
Прошло полчаса, а я все еще бродил в лесном уединении.
— Сэр, — заметил мистер Райт, — мы должны добраться до Гири Балы еще засветло, чтобы освещение было достаточным для фотографирования. — Усмехаясь, он добавил: — Мы не можем рассчитывать на то, что они поверят в существование этой леди без единого снимка!
Эта мудрость была неоспоримой; преодолев искушение, я вновь уселся в машину.
— Ваша правда, Дик, — вздохнул я, когда мы снова понеслись вперед, — принесем манговый рай на алтарь европейского реализма Фотографии нам необходимы!
Дорога становилась все хуже и хуже. Появились многочисленные колеи, огромные пузыри засохшей глины — словом, все печальные признаки разрушения, свойственные глубокой старости. Теперь нам иногда приходилось вылезать из машины, чтобы дать возможность мистеру Райту легче маневрировать фордом, который мы втроем подталкивали сзади.
— Дамбодар Бабу оказался прав, — признал Сейлеш, — теперь уже не машина везет нас, а мы машину.
Кроме того, нам то и дело приходилось вылезать из автомобиля: нас обманывала внешность встречных деревень, каждая из которых казалась образцом непритязательной простоты.