"Мой обожаемый гуру отошел, — рассказывал он, всхлипывая. — Он основал ашрам близ Ришикеша и с любовью занимался с нами. Когда мы, в его обществе быстро прогрессируя духовно, достаточно укрепились, он однажды предложил накормить многих жителей Ришикеша. Я спросил, зачем ему хочется этого.
— Это моя последняя праздничная церемония, — сказал он. Я не понял глубины смысла его слов.
Пранабанандаджи помог приготовить большое количество еды. Мы накормили около двух тысяч гостей. После пира он сел на высокий помост и прочитал вдохновенную проповедь о Бесконечном. По окончании на глазах у тысячи людей он обратился ко мне, так как я сидел на возвышении рядом с ним, и сказал с необыкновенной силой:
— Санандан, приготовься, я собираюсь оставить свое тело.
После безмолвной паузы, ошеломленный, я громко закричал:
— Учитель, не делайте этого! Пожалуйста, прошу вас, не делайте этого!
Толпа мгновенно утихла, множество глаз с любопытством взирало на нас. Гуру улыбнулся мне, но его торжественный взгляд был уже устремлен в Вечное.
— Не будь эгоистом, — сказал он, — не горюй обо мне. Я долго с радостью служил всем вам, теперь возрадуйся и пожелай мне счастливого пути. Я иду на встречу с Космическим Возлюбленным. — Пранабанандаджи шепотом добавил: — Скоро я буду рожден вновь. Насладившись кратким периодом Бесконечного Блаженства, я вернусь на землю и присоединюсь к Бабаджи[213]. Ты скоро узнаешь, когда и где моя душа облачится в новое тело.
Затем он воскликнул вновь:
— Санандан, вот я отбрасываю свое тело, применяя вторую
Он взглянул на море лиц перед собой и дал благословение. Затем направил внутренний взор на духовное око, и стал недвижен. Когда изумленные люди думали, что он медитирует в экстатическом состоянии, он уже оставил сосуд плоти и погрузил душу в Космическую Безбрежность. Ученики коснулись его тела, находящегося в позе лотоса, но оно более не было теплой плотью. Остался лишь окоченевший остов; владелец его улетел к берегу бессмертия".
Когда Санандан окончил рассказ, я подумал: «Блаженный „святой с двумя телами“ был драматичным как при жизни, так и в смерти».
Я спросил, где должен был вновь родиться Пранабананда.
— Эту доверенную мне святыню я никому не могу разглашать, — ответил Санандан. — Возможно, ты узнаешь об этом каким-нибудь другим путем.
Через несколько лет от свами Кешабананды[215] я узнал, что Пранабананда спустя несколько лет после рождения в новом теле ушел в Бадринараян, расположенный в Гималаях, и там присоединился к группе святых вокруг великого Бабаджи.
— Не заходите, пожалуйста, в воду. Давайте зачерпнем ее ведрами и помоемся.
С этими словами я обратился к юным ученикам Ранчи, сопровождавшим меня в тринадцатикилометровой экскурсии к соседнему холму. Озеро перед нами было привлекательно, но во мне возникла неприязнь к нему. Окружавшая группа последовала моему примеру и погрузила в озеро ведра, но несколько ребятишек поддались соблазну прохладной воды. Едва они прыгнули в нее, как вокруг них уже извивались большие водяные змеи. Какие поднялись крики и всплески! С какой комичной живостью было покинуто озеро!
Достигнув цели путешествия, мы наслаждались завтраком на природе. Я сидел под деревом окруженный учениками. Заметив мое вдохновенное настроение, они забросали меня вопросами.
— Скажите, пожалуйста, — спросил один юноша, — всегда ли я пребуду с вами на пути отречения?
— О нет, — ответил я, — тебя насильно заберут домой, а позже ты женишься.
— Меня увезут домой только в случае моей смерти, — горячо запротестовал он, не поверив. (Но через несколько месяцев его родители прибыли в школу, чтобы забрать его, невзирая на полное слез сопротивление. Спусти несколько лет он женился.)
После того, как я ответил на множество вопросов, ко мне обратился мальчик по имени Каши. Ему было двенадцать лет, он был блестящий, всеми любимый ученик.
— Господин, — спросил он, — а какой будет моя судьба?
— Ты скоро умрешь, — ответ вырвался из уст с непреодолимой силой.
Это неожиданное открытие потрясло и глубоко опечалило меня и всех присутствующих. Молча обозвав себя жутким ребенком, я отказался отвечать на дальнейшие вопросы.
По возвращении в школу Каши пришел в мою комнату.
— Если я умру, не найдете ли вы меня, когда я буду рожден вновь и не направите ли снова на духовный путь? — рыдал он.
Я вынужден был отказаться от этой трудной оккультной ответственности. Но Каши несколько недель упорно осаждал меня. Видя, что он расстроен до предела, я наконец утешил его.
— Да, — пообещал я. — Если поможет Небесный Отец, я постараюсь найти тебя.
В летние каникулы я отправился в краткосрочную поездку. Сожалея, что не могу взять с собой Каши, я позвал его перед дорогой в свою комнату и тщательно наказал ему оставаться в духовных вибрациях школы, невзирая ни на какие уговоры. Я как-то чувствовал, что если он не поедет домой, надвигающееся бедствие пройдет стороной.