Едва я уехал, как в Ранчи прибыл отец Каши. Пятнадцать дней он пытался сломить волю сына, убеждая, что если Каши поедет в Калькутту всего на четыре дня повидаться с матерью, то потом сможет вернуться. Каши упорно отказывался. Наконец отец заявил, что заберет мальчика насильно с помощью полиции. Эта угроза обеспокоила Каши, не желавшего быть причиной какой бы то ни было неприятности для школы. У него не оставалось никакого иного выхода, кроме поездки.
Несколькими днями позже, вернувшись в Ранчи и узнав, что Каши увезли, я тут же сел в поезд на Калькутту. Там я нанял кеб, запряженный лошадью. Когда экипаж проехал Ховрский мост через Гагн, к своему изумлению, я встретил отца Каши и прочих родственников в траурных одеждах. Крикнув возничему, чтобы он остановился, я соскочил и свирепо взглянул на несчастного отца.
— Господин убийца! — воскликнул я довольно безрассудно. — Вы убили моего мальчика!
Отец уже понял, что совершил ошибку, насильно доставив Каши в Калькутту. В те несколько дней, что мальчик пробыл там, он поел зажаренной пищи, заболел холерой и умер.
Моя любовь к Каши и обещание найти его после смерти днем и ночью преследовали меня. Где бы я ни был, лицо его вырисовывалось передо мной. Я искал его, как давным-давно разыскивал утраченную мать.
Чувствуя, что поскольку Бог дал мне способность разума, я должен воспользоваться им и до предела напрячь силы для того, чтобы открыть тонкие законы, благодаря которым я смогу узнать астральное нахождение мальчика. Я понимал, что он был душой, вибрирующей неосуществившимися желаниями, — световой массой в астральных сферах, плавающей где-то среди миллионов светящихся душ. Как мне настроиться на него среди такого множества вибраций световых масс других душ?
Пользуясь секретной йоговской техникой, я передал свою любовь душе Каши через внутренний «микрофон», расположенный в центре духовного ока[216]. С антенной из поднятых кистей и пальцев я часто поворачивался в разных направлениях, пытаясь определить место, в котором он вновь родился в зародыше, и надеясь получить ответ в настроенное концентрацией радио моего сердца. Я интуитивно чувствовал, что Каши скоро вернется на Землю и что, если я буду беспрестанно передавать призыв, его душа ответит. Я знал, что легчайший импульс, посланный Каши, почувствуется в моих пальцах, кистях и других частях рук, позвоночнике и нервах.
С неослабевающим рвением в течение почти шести месяцев после смерти Каши я неизменно практиковал этот йоговский метод. Однажды утром, гуляя с несколькими друзьями по переполненной народом Бамбазарской части Калькутты, подняв руки на обычный манер, я впервые получил ответ, с внутренним трепетом обнаружив электрические импульсы, тонкой струйкой текущие по пальцам и ладоням. Эти токи переводились в одну непрерывную мысль из глубокого укромного места: «Я Каши, идите ко мне!»
Мысль эта сделалась почти слышимой, когда я сосредоточился на сердечном радио. Вновь и вновь слышимый мною призывный шепот Каши имел характерный, слегка хрипловатый тембр[217]. Схватив за руку Прокаш Даса, одного из моих спутников, я радостно сказал ему:
— Кажется, я определил местонахождение Каши!
Я стал вертеться вокруг, к явному веселью друзей и толпы прохожих. Электрические импульсы покалывали в пальцах лишь тогда, когда я обращался лицом к соседней улочке, удачно именуемой Змеиной, и пропадали, когда я поворачивался в других направлениях.
— А, — воскликнул я, — душа Каши, должно быть, живет в чреве какой-нибудь матери, проживающей здесь.
Я и спутники подошли ближе к улочке Змеиной, вибрации в поднятых руках становились сильнее и отчетливее. Меня как магнитом тянуло на правую сторону. Достигнув входа в один дом, я был поражен, чувствуя, что ток пронизывает меня буквально насквозь. Постучав в дверь в состоянии сильного возбуждения, я затаил дыхание, чувствуя, что настал счастливый конец долгим, трудным и довольно необычным поискам.
Дверь открыл слуга, сказав, что хозяин дома. Спустившись со второго этажа по лестнице, хозяин вопросительно улыбнулся мне. Я и не знал, как выразить вопрос, уместный и неуместный в одно и то же время.
— Скажите, пожалуйста, не ждете ли вы с женой ребенка месяцев примерно шесть?[218] — Да, это так. — Видя, что я свами, отреченный, одетый в традиционные одежды оранжевого цвета, он вежливо добавил: — Скажите, пожалуйста, откуда вы знаете об этом?
Когда изумленный человек услышал историю о Каши и об обещании, данном ему мною, он поверил в рассказ.
— У вас родится ребенок мужского пола красивого сложения, — сказал я, — с открытым лицом и вихром на лбу. Он будет весьма предрасположен к духовному. — Я определенно чувствовал, что ожидаемый ребенок будет похож на Каши.
Позже я навестил ребенка, родители которого дали ему старое имя Каши. Даже в младенчестве он был поразительно похож внешне на дорогого ученика в Ранчи. Ребенок немедленно обнаружил ко мне привязанность, прошлое проснулось с удвоенной силой.