Егор прекрасно знал, что подразделения разведчиков на фронте далеко не всегда живут по общим воинским правилам, по армейскому уставу, по писаным законам. Здесь всегда действовала своя, особая атмосфера, свой дух, свои правила. В такие подразделения часто отправляли служить или сами приходили те, кто отличался от остальных, был по натуре авантюристом, любил риск, опасность в самом крайнем смертельном ее проявлении, был готов на поступок, бросок, рывок. Тут жили и работали те, кто мог в любую секунду отправиться на смерть, выхватить неведомо откуда острый нож и поразить им врага. Тут существовали такие люди, кому своя жизнь была важна меньше всего на свете. Среди них были прошедшие лагеря и тюрьмы, побывавшие в плену, воевавшие в штрафных ротах. Были и такие, как сам Егор, добровольцами пришедшие в разведку и вжившиеся в полноценную работу своего подразделения.
– Ты, товарищ сержант, за нас не переживай, – начал высокий ефрейтор, сразу по неписаным правилам убравший лишние любезности в общении со своим ближайшим воинским начальником.
Он протянул Егору большую кружку горячего чая, источавшую запах сухой травы, меда и полыни.
– Мы тебя не подведем! Ты нас только от командиров всяких и замполитов прикрывай немного. Докладывай, что все хорошо. А мы всю необходимую работу делать будем так, что все в итоге довольны останутся. И фрица нужного добудем, если потребуется. И сведения достанем какие надо. Только скажи, прикажи. – Он обвел глазами солдат в комнате и посмотрел на Егора. – Ты, сразу видно, разведчик бывалый, воюешь давно, по госпиталям помотался. Но и мы тут, как видишь, не крысы тыловые. Я сам из штрафников, бывший старшина и пару медалей имел. Этот, – он указал на сидящего справа рябого бойца, при улыбке которого было видно, что у того отсутствует примерно половина передних зубов, – с сорок первого года воюет. В окружении трижды бывал. После тяжелого ранения снова в разведку попросился. – Ефрейтор ткнул пальцем в бок сидящего слева от себя солдата. – Этот из партизан. А к ним попал, когда из окружения выходил в самом начале войны. Четыре немецких эшелона с товарищами под откос пустил.
Он перевел взгляд на рыжего, с огненными волосами на голове, высокого бойца, сидевшего за спиной бывшего партизана. Парень понял, что сейчас ефрейтор начнет его представлять Щукину, и заранее улыбнулся. Егор осмотрел того. Широкая улыбка, очень худое вытянутое лицо, прямой бесхитростный взгляд простого деревенского парня. Рыжеволосый солдат понравился ему. Такой не должен подвести, выполнит любой приказ, пойдет на всякий риск ради дела.
– У этого хватка, как у медведя. Двумя пальцами задушит, если потребуется. Его дважды к орденам представляли за добытых языков. Да с командирами не везло. Все кого-то другого награждали, а не его.
Рыжий насупился и отвернулся.
– Я тоже с четвертой попытки первую медаль получил! – тихо, почти шепотом произнес Щукин, понимая, что все больше становится родным для своих новых подчиненных, что так было необходимо сержанту именно в подразделении разведчиков, особенно при командовании им.
…Через несколько дней облаченный в ватные брюки и куртку, сапоги и шапку Егор стоял возле огромного, недавно прибывшего на фронт ленд-лизовского «Студебеккера». На груди новый автомат, едва очищенный от заводской смазки, в кузове вещмешок, шинельная скатка, мешки с сухарями и сухим пайком на три дня, ящики с патронами и гранатами. Рядом выстроились и курили его бойцы, одетые и снаряженные как под копирку в одинаковые вещи.
– Здравия желаю, товарищ капитан! – вытянулся разведчик перед подошедшим к нему офицером, привычно носившим кожаную куртку с широким воротником и кубанку на голове.
Тот просто кивнул в ответ и вывел вперед незаметно шедшего за ним солдата в простой, довольно заношенной шинели, с вещмешком за спиной и туго перевязанным свертком только что полученных от старшины вещей в руке, представив его Егору:
– Твоя новая правая рука, товарищ Щукин. Младший сержант Королев. Принимай в коллектив.
Капитан указал ему на прибывшего и несколько раз, повернув голову, посмотрел то на него, то на представленного младшего сержанта. Потом улыбнулся и, собираясь уходить, тихо произнес, обращаясь к разведчику:
– Убываете в состав тысяча девятьсот пятьдесят восьмого истребительного противотанкового артиллерийского полка. Там ни одного разведчика в живых не осталось. Скорее всего, сразу вольетесь в боевую работу.
Он еще раз посмотрел на младшего сержанта в шинели и со свертком вещей в руке, потом на Егора. Опять еле заметно улыбнулся и добавил:
– Удачи тебе, Щукин!
– Спасибо, товарищ капитан! – ответил Егор, пытаясь понять, чем так привлек внимание и вызвал улыбку на лице сурового военного человека новый разведчик его отделения.
